Чайная «Лунный серп» - Стейси Сивински

Но Вайолет, казалось, не слушала, и Энн предположила, что сестра уже грезит о том, что увидит под куполом шатра в красную полоску с мерцающими под ним огоньками. Беатрикс тоже мысленно уплыла из настоящего и с огромной осторожностью что-то выводила в своей тетради, безразличная к происходящему вокруг.

Энн это вполне устраивало; она поглубже устроилась в кресле с крыльями и позволила дому чуть подтянуть плед, лежащий у нее на плечах. Она была совершенно счастлива – быть здесь с сестрами, слушать шуршание пера Беатрикс и постукивание ноги Вайолет, сливавшиеся с треском огня в камине.

В конце концов, не было никакого смысла волноваться об их будущем, раз они не могли узнать, что именно их там ожидает.

Глава третья

Письмо

Предвещает скорые новости

Мгновения перед тем, как сестры открывали магазинчик, всегда были наполнены особенной магией.

После того как хрустящие льняные скатерти опускались на столы, а чашки и блюдца вставали вровень с блестящими серебряными ложками и салфетками с вышитыми по краям миниатюрными фазами луны, в доме на одну секунду за весь день воцарялся покой. И хотя сам дом бурно радовался, громыхая окнами или добавляя сантиметр или парочку к столешнице, чтобы поймать очередную вещицу, которую Вайолет вот-вот уронила бы на пол, стены «Лунного серпа» не могли удержаться от того, чтобы сделать паузу и полюбоваться красотой гостиной.

Это утро не было исключением. Когда Энн поставила последний пион в треснувшей чайной чашке на полку рядом с вешалкой и положила руки на латунный замок, чтобы открыть миру их магазин, она замерла, разделяя с домом это спокойное предвкушение.

Но каким бы приятным ни был момент, он должен уступить свое место следующему.

Энн повернула ключ в замке, толкнула дверь и тут же увидела стайку ярких пышных юбок и волну суматошных вычурных шляпок с перьями.

– Мисс Куигли, я знаю, что обычно сижу за столиком у камина, но сегодня я должна попросить вас уступить мне место у окна.

– Мисс Куигли, понимаю, что это может принести некоторые неудобства, но моя племянница сегодня решила ко мне присоединиться. Возможно ли усадить ее за наш стол?

– Мисс Куигли, могу ли я надеяться, что с моего последнего визита у вас осталось печенье с розой и бузиной? Я грезила о нем всю неделю!

Энн встречала все просьбы с добродушием и улыбкой, сопровождая толпу в магазин и рассаживая всех на свои места. Продолжая приветствовать первую волну посетительниц, Энн краем глаза заметила ярко-белые хлопчатые фартуки Пегги и Фрэнни и поняла, что те уже порхают от столика к столику, желая гостьям хорошего времяпрепровождения и обсуждая с ними особые чаи дня.

– Сегодня здесь особенно оживленно! – раздался знакомый голос из-за плеча Энн, как раз в тот миг, когда она вдохнула амбре ладана и шалфея. – Хотя не сказала бы, что удивлена, разумеется.

Тяжесть, о наличии которой Энн даже не подозревала, упала с ее плеч, когда она повернулась и увидела старинную подругу своей матери, стоящую у входной двери. Кэтрин МакКаллох присутствовала в жизни семьи Куигли задолго до того, как на один их своих дней рождения Клара услышала звенящий смех трех маленьких девочек, эхом отзывавшийся из ее будущего. И по мере того, как девочки становились старше, подруга их матери стала и их подругой, да настолько близкой, что она настояла – пусть имя мисс МакКаллох останется где-то среди бесценных реликвий их детства и отныне они называют ее Кэтрин. И хоть ее волосы на висках начали белеть, а шаги теперь сопровождал мягкий стук трости, улыбка Кэтрин и морщинки в уголках ее глаз, появлявшиеся всякий раз, когда она была чем-то искренне довольна, ни на йоту не изменились с той поры, когда сестры были совсем малышками.

Дар Кэтрин находился в области проклятий, порч и благословений, но, несмотря на это, она излучала безопасность, ставшую прочным фундаментом, за который сестры смогли ухватиться в тяжелые недели после смерти родителей. Она была постоянной гостьей в «Лунном серпе» с того самого дня, когда девочки повернули знак «Открыто» лицом к улице, хотя в последние месяцы из-за сезонного спроса на хитрости ее ремесла она не могла часто наведываться в чайную. Ее заклятиям нужно было время, и ведьмы Чикаго хотели убедиться, что особенно важные запросы будут удовлетворены задолго до начала суматохи, коей сопровождались все светские мероприятия, имевшие место ближе к концу года.

– Не знала, что ты собиралась сегодня зайти, – радостно сказала Энн, подавшись вперед и положив ладонь на обтянутую кружевом руку Кэтрин, в которой та держала трость. – Надо было предупредить – я бы обязательно оставила за тобой твое любимое место.

Кэтрин предпочитала сидеть в потертом бархатном кресле у дальней стены. Сидящему там открывался не лучший вид, да и чашку приходилось ставить на столик из грецкого ореха прекрасной работы, но небольшой по размеру, так что на него мог поместиться только фарфоровый заварочный чайничек с чашкой и блюдцем, и больше ничего. Но справа от кресла висел портрет Клары, и Кэтрин нравилось бросать на него взгляд всякий раз, делая глоток чая, который больше всего напоминал ей о подруге, – крепкого дарджилинга, смягченного щедрой каплей ванильной эссенции.

– Не беспокойся об этом, – покачала головой Кэтрин, похлопав Энн по руке. – У меня назначена встреча на другом конце Стейт-стрит, и я лишь хотела на секунду заглянуть к вам по пути. Впрочем, я вижу, тут и без меня дел хватает. А где твои сестры?

Энн окинула взглядом комнату, но не увидела в толпе рыжих волос Вайолет или Беатрикс. Она вздохнула, предположив, что они, должно быть, все еще возятся в кабинете и кухне, настолько уйдя с головой в приготовление теста и бумажную работу, что забыли о времени. Обычно Энн была не против дойти до них и напомнить о делах, но в этот день по какой-то причине от мысли, что ей придется возвращать их в привычное русло, ее брови едва заметно сдвинулись.

Вдруг рука Кэтрин напряглась, до боли сжимая пальцы Энн.

Энн перевела взгляд обратно и заметила, что Кэтрин неотрывно смотрит ей в лицо, явно потрясенная.

– Кэтрин? – окликнула ее Энн, забеспокоившись, что подруге стало нехорошо. – Что-то стряслось?

Вместо ответа пожилая женщина наклонилась на пару сантиметров ближе, пристально вглядываясь ей в глаза.

Кожу на голове Энн стало покалывать, затем это чувство медленно спустилось вниз, до самых пальцев ног, и она сдержала желание содрогнуться. Раньше она с