В погоне за камнем - Артём Март

продолжал я, только сейчас мельком глянув на замполита, — оставаться здесь может быть опасно. Но если американец прав, и по дороге на заставы нас может поджидать засада, то идти вот так, без прикрытия — смертельно опасно.

— Это враг, Селихов, — с нажимом сказал Коршунов, — и вы ему верите! А хочет он одного — чтобы мы задержались, еще чуть-чуть подействовали афганцем на нервы, и начался переполох. Тогда у него будет шанс сбежать.

— Мне уже приходилось встречаться со Стоуном, — проговорил я, покачав головой. — Приходилось видеть, как он действует. И хочет он лишь одного — выжить. А еще — знает, в одиночку выжить ему не удастся.

Коршунов хотел еще что-то сказать, но я его опередил. Обратился к Чеботареву:

— Ну так что, товарищ старший лейтенант, какой будет приказ?

— Ладно, — выдохнул он наконец. — Свяжемся с заставой. Но БТР выдвинется нам навстречу. Садимся и едем к нему. Маршрут открытый, километров пять. Проскочим быстро.

Он посмотрел на меня.

— Я сам веду головную машину. Ты, Селихов, со мной и замполитом в УАЗе. Пленный и основные силы — в «шишигу».

Чеботарев уставился на меня, как бы ожидая одобрения. Потом несколько запоздало добавил:

— Вопросы?

— Пулемётчика в голову, — сказал я. — И двоих бойцов с автоматами.

— Добро. Селихов, распорядись.

— Есть.

— Коршунов, прикажи связаться с заставой.

— Есть, товарищ старший лейтенант.

Колонна собиралась в темноте, при свете фар и пары фонарей. Бойцы грузились молча, без обычных шуточек. Атмосфера давила — и от близости возможного врага, и от того, что творилось за дувалами.

Местные мужчины стояли вдоль улиц. По одному, по два. Стояли молча. Наблюдали с каменными лицами. Я заметил, как некоторые прячут за спинами камни или палки. Кто-то сплюнул под ноги пробегающему мимо Ветру. Тот дёрнулся, но сдержался, только ускорил шаг.

Где-то в центре кишлака, у мечети, шумело. Раздавался зычный, сердитый голос народного оратора. Другие, не менее злые голоса одобрительно галдели в ответ.

Стоуна вывели с гончарского двора. Он шёл спокойно, но окинул афганцев быстрым, цепким взглядом. На секунду его глаза задержались на одном из мужчин. Я не видел, на ком именно, но заметил, как дрогнуло лицо Стоуна. Чуть-чуть. Почти незаметно.

Он ничего не сказал. Только усмехнулся одними губами и полез в кузов «шишиги».

Я проводил его взглядом. Потом повернулся к Чеботареву.

— Готовы.

— По машинам.

Я забрался в УАЗ. Рядом сел Чеботарев, за руль — Ветер. На первое сиденье уселся Коршунов. Третьим с нами сел Громила, с трудом примостив свой пулемет. На задних, неудобных и мелких сидениях — два стрелка, что прибыли с Чеботаревым.

Тесно, как в банке. Но если что — успеем выгрузиться и организовать у машины стрелковую позицию. Плотности огня будет достаточно.

Колонна тронулась.

Улица кишлака, большая, древняя каменная арка, выезд из кишлака — и вот уже дорога, пыльная, желтоватая в свете фар, уходящая в темноту. Фары выхватывали рыжую землю обочин, редкие кусты, валуны. Слева и справа — холмы. Низкие, пологие, но достаточно высокие, чтобы организовать засаду.

Я смотрел в окно, но ничего не видел. Перед глазами стояло лицо Стоуна. И слова: «Твоим десантникам пришлось тяжело. Если их не добили, то, скорее всего, взяли живьём…»

— Селихов, — Чеботарев тронул меня за плечо. — Ты как?

— Нормально.

— Смотри в оба. Место здесь открытое. Если нападут…

— Знаю.

Мы проехали ещё километр. Дорога сделала плавный поворот, огибая большой валун. Слева — холм, справа — холм. Идеальное место для засады.

— Ветер, дай газу, — сказал я, — пройдем это место шустрее.

— Есть.

— Побыстрее? — обернулся Коршунов, — товарищ прапорщик, дорога петляет. Не видно ничего. Улетим же…

Внезапно сзади хлопнуло. Все в кабине Уазика опешили, ничего не понимая.

И тогда я обернулся.

В маленькое, запыленное заднее стекло уазика, между голов стрелков, я увидел, что Шишига успела отстать. Более того, она накренилась на левое колесо. Световые пятна от фар казались неровными — левое ниже правого.

— Головы вниз! — закричал я. — Пригнуться! Быстро!

Глава 5

Откуда-то с холмов открыли огонь. Ударили сразу с нескольких, скрытых от нас, точек. Шальные пули прошили кузов УАЗа у нас над головами. Били не прицельно, скорее сопровождали нас огнем. Я прекрасно понимал — их главная цель — шишига.

И тем не менее стекло водительской дверцы брызнуло осколками. Ветер дёрнулся, выронил руль и завалился набок.

Офицеры просто крутили головами, словно бы до них еще не дошло, что происходит.

— Засада! — заорал я, выхватывая установленный в ногах автомат. — Всем из машин!

УАЗ вильнул так, что я больно ударился плечом о пулеметный приклад Громилы. Потом автомобиль клюнул носом и замер, съехав на обочину. Остановился, едва не улетев с насыпи вниз, в кювет. Это среагировал Ветер.

«Ранили, но живой, — подумал я. — Успел вырулить».

Чеботарев рядом со мной пригнулся, зажимая порез от стекла на лице. Сзади бойцы уже выскакивали, падали на землю, открывали ответный огонь.

Я вывалился из машины, залег у колеса. Рядом плюхнулся Чеботарев. Глаза у него были бешеные, но не испуганные. Злые.

— Связь! — крикнул я. — Вызывай БТР!

— З-зараза… — выругался начзаставы и добавил матом: — Надо… Надо было в кишлаке сидеть… Ждать БТР.

— Поздно! — ответил я. — Связь!

Несколько мгновений Чеботарев приходил в себя.

— Мартынюк! — истошно заорал Чеботарев наконец. — Мартынюк, рация!

Один из стрелков, упавший под тяжелый бампер, дал очередь в невидимого врага, потом обернулся, принялся отползать к нам.

Я выглянул из-за колеса. «Шишига» стояла метрах в тридцати позади, из-под её капота валил видимый даже в темноте пар. Бойцы из кузова уже рассыпались веером, отвечали огнём. Кто-то из них, кто не рисковал перебежать дорогу, оставался прямо под машиной. Пограничники били робко, не организованно. Но били. Им отвечали не прицельным, но плотным огнем. Просто давили, лишая возможности маневрировать. Как ни крути, а темнота была врагом всем — и нам, и нападавшим. Иначе они уже пощелкали бы нас, как мишени в тире.

Когда противник понял, что им отвечают из-под Уазика, то переключил огонь на нас. Пули взбивали пыль вокруг. Профессионально работают, сволочи. Точечно, экономно. Нет в их действиях хаоса. Только холодный расчёт.

— Громила! — рявкнул я. — Пулемёт справа, сверху!