В погоне за камнем - Артём Март

Почти сразу двое или трое нападавших упали, сражённые пулями. Потом залегли остальные.

А дальше лупить стали уже по нам.

Пограничники вокруг меня инстинктивно залегли: Фокс за камень, Тихий и Мартынюк упали за большую верблюжью колючку.

Я застыл на колене, лишь голову пригнул. Хотел, чтобы меня видели. А к тому же нужно было посмотреть, как дела у Чеботарёва.

Лишь когда я заметил, как первая группа расплывчатых в темноте силуэтов пограничников отделилась от стрелковой позиции и гуськом помчалась вдоль дороги к УАЗу, то скомандовал:

— Отходим назад!

Мы сорвались с места.

Я бежал, пригибаясь, чувствуя, как горит спина, как противно ноет место, куда угодил камень во время камнепада. Рядом, матерясь сквозь зубы, перебирал ногами Тихий. Фокс чуть поотстал, но я хорошо слышал его хрипловатое дыхание за спиной. Мартынюк шёл последним. Прикрывал, время от времени замирая и стреляя короткими очередями в темноту.

— За нами хвост! — крикнул он, когда отстрелял рожок и принялся на ходу менять магазин. — Метров пятьдесят! Может, ближе, не разберу!

«Должно быть, клюнули, — подумал я. — Главное, чтобы клюнули».

— Вон туда! К оврагу! — закричал я, указывая вперёд. — Ориентир — дерево!

Овраг оказался неглубоким, поросшим колючим кустарником, что впивался в руки и лицо, царапал кожу. Мы скатились вниз, залегли за корнями старого, высохшего дерева.

— Видишь их? — спросил я у Мартынюка.

Он всмотрелся в темноту, откуда мы прибежали.

— Вижу троих, — выдохнул он. — Нет… Больше. Но не разберу, сколько…

— Суки, — сплюнул Тихий. — И чего им всем дома не сидится?

— Приготовиться. Сейчас будут здесь, — быстро ответил я.

— Если отобьёмся, — сглотнул Фокс, — что потом?

— Сосредоточься на «сейчас», — возразил я.

Они появились через минуту. Двое спускались в овраг слева, осторожно, цепляясь за кусты. Третий — я смог рассмотреть, что он носит камуфляж — обходил справа, перебираясь по склону.

— Тихий, Фокс — левые, — приказал я шёпотом. — Они подальше. Успеете их отрезать. Мартынюк, прикрывай справа. Цель видишь?

— Так точно!

— Скажешь, если подойдут ещё.

— Есть!

Тихий кивнул. Автомат в его руках перестал дрожать. Страх никуда не делся, но появилось что-то ещё — злость, решимость. Когда человеку нечего терять, он дерётся лучше.

Они подошли ближе.

Тихий выстрелил первым. Очередь прошила кусты, один из преследователей упал, второй отпрыгнул, закричал, открыл беспорядочный огонь. Фокс ему ответил, и они завязали перестрелку — глухую, злую. Оба стреляли вслепую. Очень быстро к Фоксу присоединился и Тихий. Вдвоём они прижали оставшегося к земле.

— Ещё группа! Заходят! — крикнул Мартынюк.

Я проследил за его взглядом. Тот враг, что был в камуфляже, потерялся. Он либо залёг и ждал остальных своих, услышав, как мы открыли огонь, либо…

Тихий дал очередь по склону, отсекая приближающегося противника, но те ловко ушли с линии огня. Сместились, залегли. Работали они профессионально, чётко. Их движения, выверенные, почти автоматические, разительно отличали эту группу от того, как действовали остальные — наверняка преимущественно душманы или кто-то из пакистанских сил.

А потом из темноты вынырнул кто-то ещё из врагов. Они подобрались так тихо, что сложно было понять, откуда они взялись.

Удар прикладом пришёлся Мартынюку в голову. Ефрейтор охнул и завалился набок, потеряв сознание.

Я рванул его автомат, но враг был уже рядом. Выбил ствол ударом ноги, и мы схлестнулись вплотную.

Краем глаза я успел заметить, что из темноты вместе с этим пришли ещё двое.

«Тыловая группа, — сообразил я быстро. — Они шли отдельно. Не присоединились к преследовавшим нас силам».

Один из вновь явившихся почти сразу схлестнулся с Фоксом: встал над ним, вскидывая автомат. Фокс, не будь дурак, уже успел услышать его и лечь боком, а потом лягнул пришельца в пах так, что тот скривился в три погибели. Что было дальше, я уже не видел.

Не видел, потому что уже дрался.

Мой враг был здоровенный. Выше меня, шире в плечах, руки — как брёвна. Я сразу понял: в силовой борьбе мне с ним не совладать. Первый же удар — прямой в челюсть — отбросил меня к кустам. В глазах потемнело, во рту появился вкус крови. Пистолет куда-то потерялся.

Сквозь гул в голове я услышал, как подходивший к нам противник, тот, что преследовал от дороги, сначала открыл огонь, но почти сразу их автоматы замолкли. Звуки выстрелов — щёлкающие, более трескучие и частые, чем у АК, — почти сразу стихли. Они работали по нам не из советского оружия. А ещё я понял, что нас достала тыловая группа.

— You’re not fucking Stone, — выдохнул он зло. Голос был низкий, басовитый. — You — Russian pig…

Я не ответил, поднимаясь. Американец, сгорбившись, застыл, будто ждал, пока я встану. Он словно играл со мной. Вёл себя так, будто я не представляю для этого гиганта никакой угрозы. Однако я уже давно понял одно: надо менять тактику. Враг был крепче, старше. Пока я пытаюсь драться на силу, он меня убьёт.

Он пошёл вперёд, уверенный, спокойный. Я отступал, делая вид, что испуган, что ищу спасения. Руки опустил, плечи ссутулил.

— Are you afraid of me? — проговорил он несколько насмешливо. — Good.

Он замахнулся — широко, с разворота, будто рассчитывая снести мне голову одним ударом.

Я нырнул под руку. Вместо того чтобы уклоняться, шагнул вперёд, в самую близь, и со всей дури врезал ему коленом в пах.

Он охнул, согнулся. Глаза его, только что самоуверенные, налились кровью. Я не дал ему опомниться — схватил капюшон его камуфляжного костюма, натянул на голову и стал бить коленом.

Он пропустил два или три удара, но устоял на ногах. А потом и вовсе умудрился защититься руками.

Дальше была просто драка. Грязная, злая, без правил. Я бил его кулаком куда придётся — в уши, в лицо, попытался ударить коленом в печень. Он собрался, схватил меня за одежду, пересилил массой. Вместе мы упали. Покатились по земле, ломая кусты, задыхаясь от пыли и земли, лезшей в рот.

Он оказался сверху. Ноги его сдавили мне рёбра так, что хрустнуло, руки вцепились в горло, сжимая, пытаясь задушить. Я стиснул зубы, силясь сбросить его, но он был слишком тяжёлый. Слишком сильный.

Зрение мое быстро поплыло. Я видел его перекошенное лицо, разбитую губу, кровь, текущую