Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Андреевич Далин

Вот нет, кальмарьи потроха!

Труп на столе – сидел, нырни оно до дна!

Он страшно обгорел. Настолько, что под чёрной коркой сгоревшей плоти просвечивали кости черепа и плеча, рёбра под клочьями сгоревшей одежды. И он повернул голову, уголь скрипнул.

И посмотрел на меня: в чёрных провалах глазниц глаза горели. Как у вампира… нет, не так. Тёплым огнём горели, живым, я бы сказала. Золотистым таким, как пламя свечи.

Я вспомнила, как говорила Виллемина: надо подышать. Вдохнула и выдохнула. И ещё вдохнула и выдохнула. И когда поняла, что уже могу что-то сказать, спросила:

– Так, что у вас тут происходит вообще? Это твоя работа, Далех?

– Нет, белая тёмная леди, – печально сказал Далех. – Это он сам. Нехорошо, нехорошо получилось, тц-тц-тц…

– Да перестань ты цокать! – рявкнула я. – Скажи по-человечески! Он что, некромант?

– Нет, – сказал Далех и вздохнул. – Лаурлиаэ его зовут, Золотой Ручей. Молодой. Брат его погиб, а он поклялся на крови гнать ад до победы, такое сделал. Ни с кем не посоветовался. Со мной не посоветовался. Швырнул в небеса страшную клятву, а ад совсем рядом, тц-тц-тц…

– Так, – я начала что-то понимать. – Он не может упокоиться теперь, да?

– Ай-ай-ай, – скорбно запричитал Далех. – Не может, совсем не может.

– А ты на что? – спросила я настолько грозно, насколько смогла. – Ты что, не можешь упокоить парня? Положить?

Далех посмотрел на меня больными глазами:

– Тело положить – я смогу. А с душой – что будет, а? Кто её возьмёт, душу? Клятвопреступника, ой-ой-ой… такое сделал… душу свою загубил…

Юный дракон завыл, как щенок. Я оглянулась.

– Эглидэ, Звёздный Луч, – сказал Далех. – Друг его. И тоже дал клятву… и когда ж воины научатся думать своей головой…

– Ясно, – сказала я. – Как день. Я всё поняла. А что вы хотели сказать, мессир Броук?

– Леди Карла, – сказал Броук, – пожалуйста, помогите нам придумать, как спасти мальчишку. Эти двое – самые молодые из драконов, но герои. Ручей с Медноцветом вдвоём прикрывали с воздуха транспорт с беженцами, от Жемчужного Мола сюда довели. Пять летунов потопили вдвоём. Я уж о нашей рутине не говорю…

– Понятно, – сказала я. – Лаурлиаэ, тебе надо выполнить клятву – ну и будешь выполнять, что ж с тобой делать… меня только хвост смущает. Без хвоста нельзя?

Эглидэ даже плакать перестал:

– Э, женщина, подруга Судьбы! Как же без хвоста!

Лаурлиаэ по понятной причине вообще не мог говорить: адский огонь сжёг ему гортань. Но он, как мог, замотал головой. И Далех опять зацокал.

– Леди Карла, – сказал Броук, который за это время, видимо, уже совсем сжился с драконами, – похоже, без хвоста ему будет совсем плохо.

Я покивала и отправила дракона позвать Фогеля.

– Славно, что вы приехали, леди Карла, – сказал Фогель, когда меня увидел. – Мы с вами мэтра Клая вытащили – и дракона вытащим, будьте уверены. Опыт-то есть уже. Оно, конечно, ему будет неприятно, как и мэтру Клаю, но тут уж ничего поделать нельзя.

– Этот случай хуже, мессир Фогель, – сказала я. – Этому деятелю надо хвост оставить. Значит, придётся здорово продлить позвоночник, да ещё и шарниры пойдут нестандартного размера, да? И много… хвост вон какой длинный.

Фогель потрогал обожжённый хвост.

– Ну а что… Дело-то обычное. Шарниры, конечно, придётся брать небольшие, хвостик у него чем ближе к концу, тем тоньше, но маленькие шарниры у нас тоже есть. Мы, я извиняюсь, делали, когда вы собирались поднимать мэтрессу Эрлу. Дамского размера шарниры, на всякий такой случай. Должны порядочно встать. Разве что пару-другую штук, уж совсем маленьких, сделаем для него лично.

– Ну да, – сказала я. – Здраво. Это вы удачно придумали. Теперь все лишние могут храбро идти по своим делам, а Лаурлиаэ мы с мессиром Фогелем попробуем сделать новое тело, раз так вышло. Я сразу скажу: я не знаю, каково ему будет в протезе. Мы ещё никогда элементалей не протезировали. Но тут уж никто никаких гарантий не даст. По крайней мере, парень сможет нормально двигаться и говорить.

Наверное, это не очень обнадёживающе звучало, но у драконов на лицах всё-таки появилась надежда. Я подала Броуку руку, прощаясь, а он пожал и потом поцеловал:

– Цены вам нет, леди Карла. И вашим воспитанникам тоже. И рад же я, признаться, что вытащите дракона!

– Дорогой мессир, – сказала я чуть слышно, – он ведь в протезе, наверное, летать-то не сможет… ну хоть хвост ему оставим…

– Это уже потом, – сказал Броук. – Спасёте мальчишку от ада – уже хорошо.

Драконы, прощаясь, касались своего мёртвого друга – меня прямо-таки погрело, как они к нему относятся. Далех попытался остаться:

– Я могу помочь, белая тёмная леди?

В первый момент я хотела его выгнать. Он же у драконов – как капеллан! Не мог им объяснить, что ли, чтоб они не разбрасывались клятвами на чужой земле! Но вдруг мне пришло в голову, что Далех всё-таки их, драконов, хорошо знает – мало ли как всё обернётся.

– Знаешь что? – сказала я. – Пока ты мне помочь не можешь. Потому что сейчас вот мы с мэтром Раулем будем лицо восстанавливать Лаурлиаэ, а потом… ну, в общем, тут сейчас будет техническая суета, ты не нужен. Но постарайся быть где-нибудь поблизости. Я, честно говоря, не знаю, как он встанет. Он ведь не человек… как ещё обойдётся…

– Это верно, – согласился Далех. – Это всё ты говоришь правильно.

И ушёл с Фрейном – видимо, решил где-то тут, в госпитале обустроиться. Его связь всегда при нём – как там называется их смола, через которую они смотрят? – да и зеркал в госпитале полно. Не потеряют его драконы.

А мы с Фогелем и Раулем занялись бедолагой драконом вплотную.

Лицо ему, правда, Рауль вылепил, опираясь только на остатки обгоревших мышц и кости черепа. Но, по-моему, неплохо вышло. Сразу видно, что дракон: у них всё-таки немного другие черепа. Мы показали Лаурлиаэ в зеркало – ему понравилось, он показал жестами, как смог.

А дальше нам с Фогелем пришлось даже труднее, чем мне с Клаем. Он обгорел сильно, но хуже того: кости кое-где обуглились, пришлось соскабливать, потом полировать. И Лаурлиаэ, кажется, сильно нервничал. Не думаю, чтоб ему было больно, мёртвому, но он иногда так дёргался… Я ему говорила, настолько ласково, насколько получалось:

– Ну что ты, всё ужасное уже прошло, дуралей. Потерпи просто, нам же надо снять уголь, чтобы протез тебе сделать.

А вот когда мы вычистили череп, я окончательно поняла, с кем имеем дело. Потому что череп-то мы распилили и вычистили, как со всеми делали, но огни в глазницах, это золотистое свечение –