Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

не могли. Лера попросила меня их захватить, раз уж все равно тебя и Вадика туда повезу. Я, понятное дело, согласился. Девчонки узнали, что ты с ними будешь, обрадовались.

— Ничего мы не обрадовались, — пробурчала Лена, по-прежнему смотря в окно. — Преувеличиваете.

— Да ладно, — усмехнулся Вадик. — Ты, как услышала, что Леха с нами поедет, аж засветилась вся, и твоя подружка заулыбалась.

— Тебе показалось, — холодно отрезала Колокольцева и демонстративно всем телом отвернулась к окну.

Дима тем временем повернул с оживленной дороги в небольшой переулок, где за заборами виднелись крыши частных домов.

— Какой, говоришь, дом, пятнадцатый? — спросил опер, посматривая по сторонам.

— Он самый, — подтвердил Максимов. — Там ещё ворота с калиткой — зеленые. Хозяин, Евгений Владимирович сказал, других таких нет.

— Вон, они на углу, — вскинулся Вадик, указывая взглядом вдаль. — Метров ещё пятьдесят отъехать надо.

— Вижу, — кивнул Дима, кинув взгляд в зеркало.

«Копейка» немного проехала и припарковалась недалеко от зеленых ворот.

— Ну, давай, — усмехнулся старлей. — Иди, забирай своего щенка. Мы тебя здесь подождем.

Максимов вылез из машины, неторопливо подошел к калитке, нажал на черную кнопку звонка. Заиграла музыкальная мелодия. Злобно, оглушительным басом гавкнула собака.

— Иду уже, — раздался голос хозяина. — Андрей, ты что ли?

— Собственной персоной, — весело откликнулся политтехнолог. — За щенком приехал.

— Подожди минутку, я сейчас, — попросил Евгений Владимирович. — Весту в вольер отведу.

— Ладно, — согласился Максимов.

Щелкнул замок, калитка, с еле слышным скрипом отворилась. Хозяин на секунду появился на пороге, окинул взглядом политтехнолога, стоящую за ним машину и отступил:

— Проходи.

Андрей не заставил себя долго упрашивать, двинулся вперед и оказался на территории дома.

В вольере заливался лаем огромный ротвейлер.

— Веста, фу, — рявкнул хозяин. — Свои.

Собака замолкла.

— Деньги принес? — требовательно поинтересовался Евгений Владимирович.

— Конечно, — кивнул Максимов, полез в карман, достал смятую стопку купюр и вложил в протянутую ладонь, сотню, два фиолетовых «четвертака», пару десяток.

Хозяин неторопливо пересчитал деньги, спрятал за пазуху.

— Подожди тут, я пока щенка принесу, — попросил он.

— Ладно, — кивнул Максимов.

Пока Евгений Владимирович отсутствовал, гость рассматривал окружающую территорию.

«А двор ухоженный такой, клумбы аккуратно выложены, дорожки сделаны, деревья симметрично рассажены», — отметил Андрей. — Опять же, скамеечка и беседка, всё сверкает свежим лаком, видно Евгений Владимирович, мужик домовитый, основательный, порядок и красоту любит'.

— Вот, держи, — появившийся из дома хозяин вручил гостю щенка. Взъерошенный, похожий на медвежонка, маленький ротвейлер простестующе тявкнул, но кусаться не стал. Лишь уперся коротенькими толстыми лапками в грудь Максимова и рыкнул, но скорее для порядка.

— И вот это забирай, — в руки Максимова перекочевала небольшая прозрачная папка с бумагами.

— Что там? — поинтересовался Андрей, устраивая щенка на груди.

— Метрика со сведениями о происхождении, ветеринарный паспорт, выписки о наградах родителей. Метрику потом поменяешь на официальный документ о родословной. Ещё нужно будет бонитировку пройти. Я тебе адресок вложил, и телефон написал, куда по всем вопросам обращаться.

— Бонитировка, это что? — поинтересовался Андрей.

— Комиссия приедет, должна будет собаку посмотреть, замерить, указать, что она соответствует всем параметрам породы, — пояснил хозяин.

— Спасибо, — поблагодарил Андрей. — Буду знать.

— Не за что, — отмахнулся хозяин. — Ещё вопросы есть? Мне уезжать надо.

— Нет, — усмехнулся Максимов. — Всего доброго.

Максимов вышел из дома. Сзади хлопнула калитка.

Только Андрей уселся в машину, к щенку уже пригревшемуся на груди, робко потянулась смуглая девичья рука.

— Ой, какой хорошенький, — восхитилась Инга. — Погладить можно?

— Ррр-ав, — возмутился щенок, смешно тряхнув висячими ушками и показав клыки-иголки.

Рука испуганно отдернулась.

Взгляды всех присутствующих прикипели к маленькому злюке.

— Боевой, — уважительно заметил опер, трогая машину с места. — Добрым охранником будет.

— Ага, — кивнул Максимов. — На рынке чуть меня не цапнул. Остальные отбежали в другой угол, он единственный кинулся и попытался куснуть — защищал стаю, как умел.

— Как назвать думаешь? — поинтересовался Вадик.

— Не знаю, — хмыкнул Андрей. — Подарок Лере, пусть она и решает. А вообще вариантов много. Я бы нестандартную кличку придумал. Цапозар, Злюкорык, Сильнокусь или Кусецап, например. Точно характер передает.

Девчонки и Вадик заулыбались.

Щенок на руках встрепенулся, негодующе тихонько тявкнул.

— Не нравится, — улыбнулся Максимов. — Терпи, малявка. За что боролся, на то и напоролся.

— Ав-ав, — продолжал возмущаться мохнатый, дергая ушами и забавно дергая обрубком хвостика.

— Хорошо, хорошо, не буду больше дразниться, — примирительно пообещал Андрей. — Передам тебя хозяйке, она и решит.

Щенок будто понял сказанное. Сразу замолчал, успокоился. Покрутил мордочкой с интересом в карих глазенках, разглядывая проплывающий в лобовом стекле встречный транспорт, Диму, невозмутимо управляющего «копейкой», и комфортно развалился на коленях у Максимова.

— Слушай, Дим, у Леры же дача в Степановке, правильно? — начал издалека Андрей.

— Ну да, — пожал плечами опер. — А что?

— Выезд к ней, как раз через рынок на окраине, на улице маршала Василевского. Там прямо у дороги цветочные киоски. Притормозим на минутку, я розы имениннице куплю, можно?

— Конечно, можно, — кивнул Дима. — Отчего же, нельзя?

С цветами разобрались быстро. Машина подъехала к киоскам с розами и тюльпанами, Максимов сунул возмущенно гавкнувшего щенка в руки Вадику, выскочил из машины и приобрел букет из пяти больших чайный роз кремового цвета с крупными бутонами и тонкими лепестками. Попросил Громова-младшего отложить цветы назад, под стекло, забрал обратно сразу начавшего выражать претензии и попытавшегося легонько куснуть за палец малыша-ротвейлера.

Путь до Лериной дачи пролетел незаметно. Максимов рассказывал анекдоты, развлекал повеселевших девчонок и Диму смешными историями. Очередную байку на полуслове прервал Дима.

— Подъезжаем, — сообщил опер, когда вдалеке замаячили треугольные крыши. — Через две-три минуты будем на месте.

«Копейка» бодро скача по ухабинам, заехала на улицу между двумя рядами домов, медленно подкатила к последнему, за которым начинался лес. Проехалась вдоль длинного забора. За чередой штакетин виднелось двухэтажное строение с верандой и чердаком на крыше.

«Основательная дача, неплохо Вернеры устроились», — мысленно отметил Максимов.

Дима подкатил к серым железным воротам и посигналил.

— Иду, иду, сейчас, — раздался за воротами бодрый голос Марка Рудольфовича.

— Выметайтесь, — скомандовал Дима. —