Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

— Я не говорил, что это для меня кредо, я просто поделился с тобой своими мыслями, — ответил он, помолчав. — А на твой вопрос отвечу честно: мне было бы неприятно, но я все равно женился бы на тебе.

Зима распахнула свои белоснежные объятия, укутав землю в искрящееся покрывало. В воздухе витало предновогоднее волшебство, рождая новые мечты и надежды. Новый, 2023 год мы встречали втроём. Даниил, чокаясь бокалом безалкогольного шампанского, весело заметил: «Забавно получается: три „Д“ — я, Диана и Дмитрий!»

После праздничной феерии наступили каникулы, а за ними потянулись долгие, тоскливые зимние дни. Но стоило Дмитрию переступить порог нашей квартиры, как она тут же наполнялась смехом, шутками и заразительным весельем.

Моё двадцатилетие отец решил отпраздновать в загородном коттедже, и я не стала возражать. Полдня, словно бабочка, порхала между салонами красоты, едва успев вернуться к началу торжества. На мне было пышное миди-платье из шелкового фатина, сотканного в нежнейшей палитре кораллово-бледно-персиковых оттенков. Кружевной корсет, словно паутинка ручной работы, оплетал талию, подчеркивая каждый её изгиб. Открытые плечи изящно вырисовывались на фоне воздушной ткани.

Удивительно, но только Дмитрий своими восхищенными взглядами открывал для меня красоту собственного тела, заставляя с удивлением переосмыслить себя. Никогда прежде ни мать, ни отец не говорили, что у них растёт красавица. Мама всегда твердила: «Ты моя умница», а отец неизменно называл «моей воительницей».

Извлекая из коробки туфли-лодочки на изящном каблучке, я скользнула ногами в их атласную глубину и закружилась перед зеркалом, словно балерина, поискала взглядом ускользающие изъяны. Тихий стук в дверь, вырвал меня из плена самолюбования.

— Войдите, — крикнула я, не отрывая взгляда от отражения в зеркале.

Дверь неслышно отворилась, и в комнату вошел отец. Увидев меня, он застыл, будто пораженный молнией, и в волнении потер свой подбородок.

— Прости меня, дочь… Я словно ослеп, не замечал, что ты у меня такая… красивая.

— Пап… Ну что ты, — пробормотала я смущенно, заметив в его руке обтянутый бархатом футляр.

— С днём рождения, моя девочка, — произнес отец, протягивая мне коробочку, но тут же передумал. — Знаешь, мне кажется, к этому платью больше подойдет… вот что, — и он открыл футляр, являя миру ослепительное колье, сотканное из мерцающих серых бриллиантов. С трепетом коснувшись моей шеи, он застегнул замок. — Как чувствовал, что этот комплект будет создан для тебя. И название у него необычное — «Слёзы Дианы», — прошептал он, и в голосе его звучала еле уловимая дрожь. — Серьги… сама наденешь, не разбираюсь я в этих ваших застёжках.

— Папка! — завизжала я, и сердце мое, казалось, выпрыгнет из груди. Словно маленькая, безудержная девчонка, я бросилась к нему на шею, осыпая лицо поцелуями, пытаясь выразить всю безмерность охватившего меня счастья.

В тот миг, когда слезы навернулись на глаза, все прежние обиды отступили в тень, словно их и не бывало. Мы и представить не могли, что судьба уже занесла топор, готовый расколоть наши жизни на «до» и «после». Знали бы мы тогда, как мимолетно счастье, берегли бы каждое мгновение, словно хрупкую жемчужину.

— Дочь, как ты смотришь на то, чтобы пустить с молотка нашу самарскую недвижимость? — прозвучал вопрос отца, словно гром среди ясного неба.

— Продать?! — вырвалось у меня, в голосе плескалось изумление.

— Да… Я долго взвешивал все «за» и «против» и пришел к выводу, что столица — вот где кипит настоящая жизнь. Да и не слепой я, вижу, что у тебя появился молодой человек. Твой выбор мне по душе. Если дело дойдет до свадьбы, хочу, чтобы у тебя до этого счастливого дня был свой угол.

В словах отца была сермяжная правда. В городе детства меня держали лишь воспоминания, да и те порой блекли. Но как же Даниил? — тут же спросила у него мучавший меня вопрос, вот уже некоторое время. Знала много случаев, когда отцы, женившись второй раз забывали своих детей от первого брака.

— Даниилу оставлю квартиру, в которой вы сейчас гнездитесь. Плюс, ему, как наследнику, перейдет мой бизнес, — объявил он и, с ноткой напряжения в голосе, добавил: — Надеюсь, возражений не возникнет?

— Да я обеими руками «за»! Строительство — это не моя стихия, — ответила я, но тут же засомневалась: — А Марго не будет против? Ведь у вас еще могут быть свои дети.

— Не забивай этим голову, когда появятся — тогда и буду думать. Рад, что мы расставили все точки над «i». А теперь, припудри носик и давай к гостям.

Когда отец вышел, я еще минут пять простояла перед зеркалом, машинально поправляя прическу. Волнение, как незваный гость, поселилось в душе. С тяжелым сердцем я покинула комнату.

Спускаясь по ступеням, я парила, словно сказочная принцесса, сотканная из грез. В центре зала, стоял мой принц, Дмитрий, застыл в восхищении, не отрывая от меня взгляда. На моих губах расцветала счастливая улыбка, а в груди трепетали райские птицы, вторящие биению сердца. Когда я приблизилась, Дмитрий опустился на одно колено, протягивая руку, на которой, словно на алой подушке, покоился раскрытый бархатный футляр. Мой взгляд приковало кольцо с крупным серым бриллиантом, мерцающим таинственным светом. Замирая в предвкушении, я ждала слов, которые изменят мою жизнь.

— Диана… Выходи за меня замуж.

Кивок — единственное, на что я оказалась способна. Спазм сковал горло, не давая вымолвить ни звука. Собравшись с силами, я прошептала:

— Я согласна.

Дмитрий надел кольцо на мой палец, и, поднявшись с колен, заключил в нежные объятия, одарив поцелуем, в котором сплелись любовь и обещание вечности. Взрыв радостных возгласов пронесся по залу, сливаясь в единый хор поздравлений.

Вечер был соткан из красоты и волшебства, опьяняющий, как терпкое вино. Никогда прежде счастье не переполняло меня с такой силой. Но хрупкую гармонию нарушили слова Анны. Поздней ночью, словно тень, горничная проскользнула в мою комнату. В её глазах плескалось нетерпение, было видно, что она горела желанием поделиться новостями.

— Ну же, рассказывай, — поторопила я её, проводя расчёской по влажным волосам.

— Марго закатила настоящий скандал, — прошептала Анна, и, прислушавшись к тишине за дверью, продолжила: — Визжала, как резанная, обвиняла Илью Александровича в том, что он балует свою ненаглядную доченьку, задаривает её бриллиантами, квартиру покупает. Швыряла в него подушки, шкатулки с драгоценностями, кричала, что бизнес должен был достаться их общим детям, а не Даниилу.

Я замерла с гребнем в руке, нахмурилась. В душе, в который раз поселилась неприятная тяжесть.

— А отец что?

— Илья Александрович отрезал, как бритвой: «Ты сначала роди, а потом посмотрим». Ох, и припечатал же он её! Хлопнул дверью и ушел спать в гостевые покои.

Тлеющая искра надежды еще теплилась