Лейтенант спасательной службы. Игры профессионалов - Михаил Александрович Михеев

– Все, прибыли.

– Это куда? – поинтересовалась Эмилия. Или Лийса? Из остальных взрослых финка первая пришла в себя, да и вообще держалась уверенней всех, даже мужа. – Здесь же ничего нет.

Мать лишь пожала в ответ плечами – мол, все есть, просто ты не видишь. Потом встала, развела руки в стороны:

– Сезам, откройся!

Пару секунд ничего не происходило, а потом стена внезапно дрогнула и в ней словно бы прорезалась, очерчивая квадрат, темная щель. Правда, не меньше половины этого квадрата оказалось ниже уровня воды, но видно было отчетливо. С едва слышным шелестом здоровенная каменная – или замаскированная под камень – плита ушла на полметра в глубь скалы, а затем столь же бесшумно скользнула вбок. За ней была кромешная темнота, но уже через секунду она вспыхнула ярким белым светом, бившим, кажется, со всех сторон и не дававшим ни одной, даже самой маленькой тени шанса появиться здесь. Лодка медленно вплыла в открывшийся проем, и Алекс вначале почувствовал, а затем, обернувшись, увидел, как плита начинает плавно вставать на место.

Тем временем мать ловко пришвартовала лодку возле небольшой пристани. Здесь же покачивался катер, и у Алекса тоскливо заныло под ложечкой. Эх, ему б такой! Воображение живо нарисовало картинку того, как он стоит у штурвала шикарной белой посудины, круче, чем у главного олигарха (ну, пока немцы не пришли да не отправили его в концлагерь) их города, одной рукой управляя катером, а второй прижимая к себе за талию…

На этом месте фантазия дала сбой – Светлану у друга отбивать категорически не хотелось, а одноклассницы… Нет, они годились, конечно, для легких и ни к чему не обязывающих отношений, но катать их на таком катере жирно будет. Интересно, чей он?

Последние слова Алекс неожиданно для себя произнес вслух. Мать, уже выбравшаяся на покрытые шершавым пластиком камни пирса, обернулась:

– Хочешь – твой будет? Но – попозже, ты уж извини. А вы что сидите там? Выбирайтесь давайте. Леша, сестру не забудь!

Попробуй забудь такую. Алекс осторожно подхватил сонную и очень увесистую для своего возраста Изабеллу, аккуратно передал ее матери. Скривился – плечи словно ножом полоснуло. Мать, перехватив младшую, тут же сообразила, что за гримаса на лице у сына, буквально втянула его на причал, быстро ощупала плечи и недовольно поморщилась:

– Потерпи немного, ладно? Сейчас разместимся и поправим тебе здоровье. Эй, вы! Быстрее, не спать!

Как очень быстро выяснилось, торопиться на самом деле было некуда. Просто мать, спортсменка до мозга костей, ненавидела, когда остальные шевелятся, как сонные мухи. Притом, что уставать им было особенно не от чего – сидели всю дорогу в лодке… А что визит в гестапо выбил их из колеи – так она там тоже была – и ничего, держится. Но пока они ждали остальных, Алекс тихонько тронул мать за руку и шепотом спросил:

– А где мы?

– Считай, что в моей лисьей норе. Не переживай, здесь мы в безопасности, – и громче: – Ну что, все? Тогда за мной! И не отставайте, а то заблудитесь.

Стоит признать, заблудиться тут было где. Сооружение наверняка строили на месте древних пещер, выбитых той же рекой в толще скалы. В результате планировка могла похвастаться отменной запутанностью и такой же нелогичностью. Но на жилой ярус по достаточно широкой и удобной лестнице они поднялись быстро. Здесь мать распихала всех по многочисленным комнатам, велев сидеть и не высовываться. Двери, правда, блокировать не стала, хотя и могла – здесь это было предусмотрено, Алекс видел такие замки в портовой гостинице, где в прошлом году подрабатывал курьером в ресторане. Последним завела в комнату сына, попросила его подождать и ушла вместе с Изабеллой, вызвав в душе Алекса невольно колыхнувшееся чувство ревности. Но, к счастью, скоро вернулась, заставила его переодеться в сухое и чистое, благо в шкафу нашлась целая кипа одежды. Правда, великоватой, рассчитана она была явно на взрослого. Усредненной комплекции, разумеется, но на подростке все равно смотрелась, как чехол от звездолета.

Ну а после этого мать занялась врачеванием. Не таким и долгим, кстати. После чего сказала сидеть и как можно меньше шевелить руками. Хорошо еще, включила, уходя, информационный терминал, в просторечии телевизор, который исправно ловил стандартные каналы. А то ведь с такими веселыми ощущениями в организме, с ограничением движения, да еще и без хоть какого-то развлечения Алекс бы точно с тоски рехнулся.

Правда, с развлечениями было так себе – по всем каналам гнали одно и то же, а именно, сенсационную новость с убийством террористами шефа гестапо. Показывали благообразное фото павшего на боевом посту героя, фотографии залитого кровью кабинета. Сколь мог судить Алекс, крови там было заметно больше, чем когда они уходили, но это не точно. Интервью выживших свидетелей… Интересно, а откуда там выжившие, да еще свидетели? Насколько мог судить Алекс, мать валила гестаповцев сразу и наглухо. А еще сообщали о ходе расследования, сделав, по примеру янки, из происшедшего неплохое шоу в реальном времени. Еще и с пропагандистским уклоном.

Стоит признать, действовали немцы достаточно профессионально. Во всяком случае, в фильмах, которые до прихода немцев крутили постоянно, у полицейских получалось далеко не так шустро. Фамилии всех участников побега, включая мать Алекса, они уже знали, и фотографии их показывали. Интересно, где надергали? Хотя у немцев ведь на всех есть досье, орднунг, чтоб его! Хотя фото могли бы и получше найти, а то столь жуткие рожи вечером увидишь – сам все отдашь, лишь бы не тронули.

Помимо этого, немцы установили весь их маршрут до самого лодочного сарайчика и даже того мужика, который их там видел, успели допросить. Он и рассказал им все, наверное, гад! Жаль, мама его не хлопнула. А вот дальше у гестапо работа застопорилась – следы на воде отследить сложно, а из зоны контроля лодка выбралась до того, как гестапо сообразило, как именно уходят беглецы. В общем, не так уж и плохо все сложилось. Даже о том, что они рванули морем, а не вверх по течению, в новостях сообщили часа через два после того, как Алекс начал смотреть. Показали кадры с газовоза – от его команды и узнали о шлюпке, едва не угодившей под форштевень, и связали два и два, хотя и выдали это пока как версию.

Потом вошла наконец мать. Осмотрела плечи, потыкала миниатюрным диагностом и кивнула удовлетворенно:

– Неплохо. Все, можно двигаться, только до утра зря руки не напрягай. И не морщись