Казачонок 1862. Том 9 - Сергей Насоновский

А первая телега, за которой сейчас укрылись горцы, защищала только от глаз, но не от свинца. Доски, сено да холстина, ранее прятавшая жандармов и казаков, преградой пулям не станут. Им бы лучше за валун какой или в канаву схорониться.

Мне же срочно нужна была лошадь. Хоть какая, способная унести меня вслед за Бажецук, на помощь Леньке Грекову. Одну без седока я приметил, она мотылялась у обочины, волоча повод по земле. Ранена, вот же черт, не довезет…

Были еще две, но те под всадниками. И только я решился было попробовать их отбить, как оба всадника развернулись, на моих глазах срываясь с места. Только не туда, куда ускакали Леня и Бажецук, а в том направлении, откуда появился обоз.

— Да чтоб вас… — выдохнул я.

Там же Туров и братья Дежневы.

В общем, шансов заполучить пригодную для погони лошадь у меня сейчас не было никаких. Оставались, пожалуй, только запряженные в телеги. Но толку от упряжных коней мало, а время, зараза, уходило очень быстро. Не успею я помочь Леньке, как бы ни старался, это уже ясно. Только бы уцелел пацан, не поддался на лисьи уловки...

Мои мысли прервал залп из-за второй телеги, направленный в черкесов, скрывавшихся за первой. Свинец, выпущенный из немалого количества стволов, разметал ее борта. Щепа брызнула в разные стороны. Одна из упряжных лошадей взвилась и, жалобно заржав, стала заваливаться на бок.

Горцы, что еще минуту назад рвались в бой, теперь уже не кричали. Слышались лишь стоны да ругательства на черкесском, больше похожие на звериное рычание.

Видать, прилетело им крепко. Остап тоже не кинулся вперед. Он, припав на одну ногу, держал шашки перед собой, словно они могли защитить его от свинца. А потом я увидел, как Ворон повалился на бок и больше не вставал.

В этот самый миг из темноты за спиной обоза, куда ушли двое верховых, бахнул выстрел. Потом второй и третий.

Это Туров или Дежневы сейчас перехватывают двоих ускакавших беглецов. Только радости от этого не было. Пленные нам нужны были, чтобы свидетельствовать против Рубанского. А оказалось, что графу нам предъявить нечего.

Ведь вышло так, что никакого оружия для абадзехов и в помине не было. Это мы волею судьбы оказались тут, да еще и, получается, случайно выступили на стороне горцев. То бишь на стороне врага.

Вот и что мне сейчас делать?

Я выругался про себя и заставил не дергаться.

Шум боя, казалось, стих.

Для меня было очевидно, что горцы проиграли. Все-таки численное преимущество противника в три раза — это не мелочь.

Но и у людей, которых привел с собой губернский прокурор Солодов, охоты воевать, похоже, не осталось. Во-первых, они наверное и не знали, зачем их погибшие командиры вообще сюда их погнали. А во-вторых, попробуй-ка угадай, сколько еще джигитов может поджидать в кустах. А тут еще и эти непонятные выстрелы за спиной, со стороны откуда они только что прибыли.

И тогда я решил воспользоваться этой ситуацией, и сохранить хоть кому-то жизни. Набрал воздуха в грудь и выкрикнул:

— Эй! За второй телегой! — стараясь, чтобы голос звучал уверенно, я напустил в него веселой бодрости, Ворон бы точно заценил. — Кто у вас старший остался?

— А тебе зачем, ублюдок? Покажись лучше сам! — прилетело в ответ.

— Вас жандармы обманули. Вы хоть сами понимаете, чего ради этот бой случился?

— Врешь! — выругались оттуда. — Абреков прикрываешь!

— Да какие абреки? — я зло сплюнул в сторону. — Вы в темноте и сами себя не худо постреляли. Обманом вас сюда привели, коли непонятно!

— Не слушай его! — заорал кто-то молодой. — Он с тем бешеным казаком заодно!

— Бешеный не бешеный, однако ж тоже казак! — возразил я. — Пошто вы на своих оружие подняли, не разобравшись толком?

Тут я, конечно, слегка кривил душой. Первым-то на спусковой крючок нажал именно я, когда уже не оставалось другого выбора. Но затея, кажись сработала.

Я расслышал, как они заспорили. Многие там и впрямь были в растерянности, не зная, что делать.

Не понимали служивые, почему казак, на горца отнюдь не похожий, рубил "своих", защищая горцев. И еще, по всему видать, казак тот был хорошо знаком с прокурором Солодовым. Может тут имелись какие-то личные обиды, которые прокурор хотел решить, незаконно используя свои полномочия? А теперь вот вдобавок по-русски из кустов кричат, да без всякого акцента.

— Ежели хотите тут все полечь, то ваше право, — продолжил дожимать я. — Только сзади вас уже подперли наши люди. Отойти не сможете, некуда больше. Слыхали выстрелы там, куда двое ваших ускакало?

Как раз в этот момент со стороны Турова и Дежневых раздался еще один выстрел. Очень в тему к моей проникновенной речи.

— Так что, продолжите воевать или расход? Хватит уже, крови довольно пролилось. Хотите жить, забирайте раненых и уходите.

— А павших? — прокричали в ответ.

— Убитых утром сможете забрать. Сейчас только раненых, авось кого выходить получится.

— А телеги?

— Одну телегу оставите, — сказал я. — Нам тоже раненых и убитых увозить надо. Да похоронить по-людски. Вторую телегу берите и уходите. Убитых ваших никто обшаривать не будет, обещаю.

— Добре! — раздалось спустя пару минут. Видать, они обсуждали предложенные условия. — Раненых забираем, не стреляйте.

Наконец началось движение. Люди Солодова вытаскивали раненых товарищей и грузили их в телегу. Возились долго, ругались, но все же управились.

— Уходим! — крикнул кто-то. — На рассвете вернемся!

— Вернетесь, — ответил я. — Только не дурите.

Я сжал револьвер в руке, надеясь, что Туров и братья Дежневы сейчас ничего не отмочат, что им хватит ума не вмешиваться, когда увидят, что мимо них двигается столь большая группа людей. Одно дело поймать одного-двух драпающих свидетелей преступлений Рубанского, как сговаривались ранее. И совсем другое, если это целый отряд казаков и жандармов окажется.

Скрип телеги удалялся, а я все так же стоял в кустах, не шевелясь и молясь про себя.

Дождавшись, когда голоса отступивших обозных стихнут, я сорвался с места и побежал к Остапу.

Пороховой дым еще висел над дорогой. Глаза слезились, в горле першило. Под сапогами попадались разбросанные вещи и оружие. Приходилось обходить убитых.

Горцы лежали вокруг Остапа полукругом. Живых