Медоед 10 - Макс Гудвин

— О, это южнокорейский «Вектор» CP1 на 12 патронов — компактный и лёгкий, — произнёс Тиммейт.

— А это что? — спросил я, показывая ствол уличных гангстеров.

— Это Taurus PT92, тоже на 12 патронов, бразильский ствол, — ответил Тиммейт.

— Уже на 9 патронов, — произнёс я, убирая стволы в карманы. И так у меня два ствола с суммарным боезапасом 20 патронов.

— 9 на 12, с наивной подписью на память? — пропел Тиммейт.

— С-сука, почему всегда, когда снаряжением занимаюсь не я сам, у меня проблемы с оружием? Я дрон просил, я автомат просил, прибор ночного видения…

— Спокойнее. Дыши глубже! — проговорил Тиммейт. — Уверен, у них есть на это основания.

— Двадцать патронов, Тиммейт, — выдал я, качая головой.

— А сколько надо, чтобы убить человека, один? — задал уточняющий вопрос ИИ.

— Ну, дали бы мне карандаш тогда, как Уику, или кружку, как Риддику.

— Оу, удивлён, что ты смотрел их, а «Брата» не смотрел.

— У меня времени не было, я впитывал современный культурный код по мере популярности контента, — выдохнул я.

И я собирался уже уходить, но тут где-то снаружи ухнул выстрел, потом другой, третий, и куда-то ударила очередь. А всё это сопровождали возбуждённые крики на арабском и ломаном французском.

— Кто это стреляет⁈ — спросил у меня Тиммейт.

— Да пофигу кто. У них автоматы есть, — произнёс я.

— Могу подсказать путь быстрой эвакуации… — предложил мне он.

— Нет, я пока не вооружусь, отсюда никуда не уйду, — произнёс я и лёгким бегом побежал на звук, по пути напяливая балаклаву.

Глава 4

Моншер, вы несете бред!

Я быстро достиг забора, за которым стояло многоэтажное здание. Бой шёл где-то внутри, звучали выстрелы, а сверху валилось битое стекло, звеня об асфальт, но не заглушая общей канонады.

По ощущениям, бой вело целое отделение, и, судя по прерывистому его характеру, вело в условиях жилого, населённого людьми строения. И благо моей реакции, что я прижался к стене, потому что сверху рухнуло тело. Упавшая на асфальт девушка была черноволосой, и на ней была форма: светло-голубая рубашка с коротким рукавом, окровавленная, поверх которой она носила бронежилет, уже прострелянный. Также на ногах были брюки насыщенно синего цвета.

— Sophie, non!!! — завопили сверху.

И я поглядел наверх, а Тиммейт тут же перевёл, добавив зачем-то гнусавости в свой голос: — Говорит на фра-анц-узском: «Са-фия, не-ед»!

Из окна четвёртого этажа выглянуло лицо молодого парня, тоже в форме. Он посмотрел вниз, его мимика выражала боль потери, но выстрелы из комнаты вернули его внутрь.

В руке у девушки был зажат револьвер, а, судя по широко открытым глазам, рту и кровавой струйке, стекающей в бок из уголка её губ, девушка рухнула, уже не ощущая боли от падения.

И я побежал. Побежал направо, чтобы оббежать здание, и тут мне навстречу из-за угла вырулили двое. Они были с какими-то короткими автоматами и были явно из какой-то восточной нации, одетые во что-то пёстрое и поношенное. И я выхватив бесшумный пистолет корейского происхождения, и промешкался с приведением его в состояние боевой готовности, когда короткая очередь, выпущенная от того, кто был левее, скосила меня.

Вспышка света заставила меня уже сейчас вытащить пистолет и привести его в состояние боевой готовности, а за моей спиной снова упало тело девушки, и фраза «Sophie, non» сверху не была чем-то отвлекающим, потому что я уже бежал в сторону тех двоих. Живот вдруг заболел, и во рту почувствовалась кровь, когда я вдруг словно представил, как они вдвоём бегут, спешат обойти здание с тыла, где, собственно, я и был.

Особенности «Следопыт» с «Солдатом-удачи» «пытали» меня своей «дружбой», и, не в силах сдерживать боль, я осел на корточки, прижимаясь к стене, однако направляя ствол в сторону угла трясущейся от боли рукой, наводя его туда, где появятся эти двое.

И только их головы показались в пределах моей видимости, я выстрелил дважды и сделал усилие, чтобы встать, зарекаясь пытаться управлять тем, что мне по сути не принадлежит. В бесшумном пистолете корейского производства осталось десять патронов, но зато я подбирался к двум малогабаритным автоматам и, подняв их, побежал дальше вдоль торца здания и, выглянув на фасад, увидел всё.

Перевёрнутую полицейскую машину и несколько машин заниженных и тонированных вкруг. Чёрных, битых, «бумеров» с открытыми дверьми.

Открывать тут двери могут только те, кто не боится, что тачке приделают ноги, а, судя по парню в чёрной бандане, который стоял у входа в здание, было понятно почему: человек был вооружён калашниковым.

И я положил «Узи» — вероятно, что нет, но они были на них похожи — на асфальт, снова вынимая бесшумный ствол и, прицелившись из-за угла, выстрелил. Пуля, пробив человеку шею, вызвала кровавый фонтан; часовой даже закрыл её второй рукой, но я выстрелил ещё раз и ещё, оставляя в бесшумном пистолете всего семь пуль. И, срывая с себя рюкзак, бросил туда «Узи» и второй ствол, оставляя в руках лишь бесшумный, делая всё это на бегу к обладателю АК, смотря на машины на всякий случай.

Я потерял скорость скривившись от боли в животе, поняв, что в них никого нет, однако в бардачке ближайшей «бэхи» увиделись расфасованные пакеты с кристалловидным веществом. Скорее всего, это леденцы детям, — мелькнула у меня глупая мысль о назначении пакетов, перемотанных изолентой. Но АК был близко, и я взял его в руки, поспешив наверх в дом.

Поднимаясь по лестничным пролётам, слыша, как наверху идёт бой, как ругается кто-то на грубом, с изобилием шипящих и хрипящих букв языком, я не различал слов, но у меня вдруг вспомнилось: говор был очень похож на возгласы афганских ваххабитов. Не хватало только криков «Урус, сдавайся!». Дежавю — как оно есть. Пальцы снова снимали АК с предохранителя, подмышка снова ощущала деревянный приклад, а затвор передёрнулся сам собой, досылая патрон и выбрасывая тот, что был в стволе.

И вот «шурави» в моём лице заходил в тыл. Они стояли на лестнице и расположились в коридоре этажа, опасливо обстреливая остатки дырявой двери; внутри было задымлено видимо что-то горело. И в какой-то момент арабы двинулись на штурм, проникая в комнату, что-то крича. Человек восемь тут было, и все они пытались проникнуть в