Маньчжурский гамбит. Том 4 - Павел Барчук

уже бойко катила нас по широким проспектам Нового города. Мы двигались в сторону Соборной площади. В Управлении КВЖД мне уже приходилось бывать, когда ездил возвращать состав. Дорогу запомнил еще в тот раз.

Снова подивился тому, как разительно отличается этот район от суетливой торговой Пристани или откровенно криминального китайского Фуцзядяня.

Здесь, в Новом Городе, все еще царил дух ушедшей Российской империи. Широкие улицы, вымощенные ровным камнем, помпезные особняки в стиле модерн с лепниной и коваными решетками, солидные вывески банков и всевозможных контор. Все это с любовью и размахом строили русские инженеры. Империя вложила миллионы золотых рублей в чужую, холодную землю, а теперь свои вложения потеряла. Досадно, однако.

Каменная громада Управления занимала целый городской квартал. Возле парадного входа, под массивным каменным козырьком, над которым все еще оставался двуглавый орел, дежурили китайские солдаты регулярной армии в серых стеганых шинелях.

— Прибыли, ваше сиятельство, — Еремей натянул вожжи, осаживая лошадь. Обернулся к нам, поправил сползший на глаза малахай. — Тут нонче шибко строго. Китайские вояки кругом злые, как собаки. Отъеду чуть в сторонку, вон к тому скверу, и буду вас дожидаться. Как появитесь на крыльце, мигом подкачу, только рукой махните.

Тимофей первым спрыгнул на хрустящий снег. Мы с Соломоном выбрались следом. Ростовщик сразу начал ежиться от пронизывающего ветра, глубже пряча подбородок в богатый каракулевый воротник пальто.

Я остановился, скептически оглядел своих спутников. Моя цель — скромненько наведаться к чиновнику, который предположительно будет стучать на губернатора. А трое — это уже не «скромненько», это целая делегация. Мы непременно привлечем внимание. Да еще если учесть, как сильно Тимоха выделяется из толпы. Нас с Соломоном примут за богатеев, которые идут по своим богатейским делам. А вот на мрачную физиономию вахмистра сбежится вся охрана.

— Тимоха, — я тронул казака за рукав шинели. — Останься здесь, с Еремеем. Нечего нам втроем по казенным коридорам табуном ходить, только лишнее нездоровое внимание привлекать. Твоя армейская выправка и габариты там будут как бельмо на глазу.

Казак недовольно насупился. Уже второй раз за каких-то полчаса собираюсь заниматься делами без его участия.

— Ваше сиятельство, дозвольте сопроводить, — глухо, с нажимом пробасил он. — Мало ли что там в этих казенных коридорах приключится.

— Тимоха, прекрати. Никто не будет нападать на меня в Управлении КВЖД. Мы идем с частным визитом к мелкому клерку, а не Зимний штурмовать. Жди здесь.

Вахмистр тяжело вздохнул, выпуская изо рта густое облако пара, но перечить не посмел. Молча кивнул, сунул огромные кулаки глубже в карманы, и сел обратно в пролетку. Маруся, повинуясь команде Ерёмы, двинулась в сторону сквера, о котором говорил возница.

— Ой, Павел Александрович… — Ростовщик с тоской посмотрел на массивные дубовые двери Управления, перед которыми прохаживался вооруженный патруль. — Сколько раз я заходил в эти благословенные стены еще при генерале Хорвате, когда здесь был железный порядок. Каждый раз, поверьте старому Соломону, выходил оттуда с приличным, очень приличным гешефтом, с нужными бумагами с печатями и выгодными подрядами. А сегодня у меня такое гадостное чувство, будто мы идем на вокзал сдавать билеты на поезд, который уже давным-давно уехал, причем уехал вместе с нашими кровными деньгами. Империя рухнула… А вместе с ней рухнула спокойная жизнь.

— Оставьте свой пессимизм для будущих мемуаров, Соломон Маркович, — я поправил полы шубы. — Поезд еще даже не подали на перрон. Господин Чэнь преданно ждет нас. Хоть и не догадывается об этом. Вы верно сказали, будь благословенен тот день, когда князь Арсеньев появился на пороге вашей лавки. Держитесь меня, точно не пропадете. Вперед, мой друг!

Мы уверенно направились к парадным дверям. Солдаты скользнули по нам равнодушными, усталыми взглядами. Никто из них даже не дернулся в попытке загородить проход. Бобровая шуба, уверенное выражение лица и высокомерно задранный подбородок сделали свое дело. Нас явно приняли за очередных важных просителей из числа богатых коммерсантов. Мы толкнули тяжелые деревянные створки и шагнули внутрь.

В просторном вестибюле, украшенном лепниной, стоял такой гвалт, что мне сразу же захотелось выйти обратно. Десятки самых разных людей — русские просители в сильно потертых, видавших виды пальто, бывшие офицеры, пытающиеся выбить жалкую пенсию или должность охранника, хитрые китайские подрядчики в шелковых халатах — суетливо толкались у справочных окон. И все они говорили. Громко, с эмоциями, стараясь перекричать друг друга.

Мимо них с предельно озабоченными лицами то и дело сновали русские клерки с кипами пухлых папок. Бедолаги отчаянно пытались продемонстрировать свою крайнюю полезность и лояльность новым маньчжурским хозяевам. Это был огромный, неповоротливый бюрократический механизм, который Российская Империя заботливо создала для управления гигантской магистралью, а теперь китайские генералы пытались грубо подчинить его себе.

Соломон Маркович лавировал между людьми уверенно, как опытный лоцман в хорошо знакомом фарватере. Любопытно, но по дороге нам встретилось немало знакомых ростовщику господ. Он периодически едва заметно кивал головой то русским, то китайским чиновникам.

Не то, чтобы меня удивил сей факт. Это как раз ожидаемо. Просто не думал, что еврейский осьминог успел так глубоко запустить свои щупальца в Управление КВЖД. Думаю, помимо Чэня у Соломона здесь есть еще «друзья». Просто он пока не выкладывает все козыри на стол.

— Нам в левое крыло, на второй этаж, князь, — негромко пояснил Блаун, увлекая меня к широкой мраморной лестнице, покрытой истертым ковром. — Канцелярия губернатора Бао Гуйцина и его личная Секретная экспедиция заняли самые дальние, тихие кабинеты. Туда простых просителей с улицы не пускают.

— Интересно… А мы, значит, не с улицы? — усмехнулся я.

— Мы не просители, — коротко ответил ростовщик, отметая все остальные вопросы одной фразой.

Поднялись по лестнице на второй этаж. Здесь царила совсем другая атмосфера. Гвалт, шум и суета остались внизу. Просторный коридор уходил вглубь здания.

Впереди маячили массивные двери из темного дуба.

Возле них застыли двое. Не обычные караульные в мышиных шинелях, которых мы видели у парадного входа, а офицеры с идеальной выправкой. Так понимаю, личная гвардия губернатора. Я уже догадался, в Китае у всех мало-мальски солидных чиновников имеется своя маленькая ЧВК. А у тех, кто занимает высшие ступени иерархии — полноценная армия.

Заметив наше приближение, охранники синхронно шагнули наперерез. Один из них выставил руку в кожаной перчатке, и, по-моему, собрался остановить меня. Буквально.

— Бу кэи! — рявкнул офицер, почти касаясь моей груди ладонью.

Смысл жеста был понятен без перевода. Дальше хода нет.

Я опустил взгляд, несколько секунд пялился на его руку. Затем снова посмотрел в лицо. Приготовился жестко объяснить зарвавшемуся гвардейцу правила хорошего тона. Однако Соломон Маркович меня опередил.

Ростовщик