Полая Земля - Руди Рюкер

– И что ты там такого творил с моей Сьюки, Мейсон? Она упорхнула из клетки! Она говорила тебе что-нибудь о том, что собирается сбежать?

– Ты проклятый лжец, Слоут! – Я выхватил из кармана свинцовые кругляши и швырнул их на стол. – Верни мне моё золото!

Он несколько раз повёл бровями вверх-вниз, а затем выдавил из себя хохоток.

– Так она и тебя обобрала, выходит? У меня вон целый чемодан столового серебра умыкнула! Но мы её поймаем, парень, не бойся.

Слоут был скользким типом. Он сам велел Сьюки обобрать меня, а теперь она где-то залегла на дно – готов был в заклад биться. Но кто поможет мне это доказать?

– Вы представителям закона уже заявили? – выдавил я наконец.

– Так, чисто по-свойски. Шериф Гарми – мой приятель. Сдаётся мне, ты его тоже знаешь, Мейсон. Коротышка такой, при пистолете. – Слоут прищурился и мерзко захихикал. – Шериф поминал, что ты вчера на пристани с ним больно круто обошёлся.

Я так тяжело вздохнул, что это больше походило на стон. Эти городские ловкачи обложили меня со всех сторон. Если бы я наставил на Слоута пистолет, то мигом оказался бы в тюрьме. Стоять и смотреть на его ухмылку было без толку, так что я просто вышел из кабинета.

Повинуясь внезапному порыву, я тихонько выскользнул через задний ход отеля и замер во дворе, задрав голову к окнам. Большинство из них были закрыты ставнями, но – клянусь Богом! – два окна на самом верхнем этаже стояли распахнутыми, и у одного из них сидела Сьюки: смотрелась в ручное зеркальце и расчёсывала свои чёрные кудряшки. Я поспешил убраться на Главную улицу, пока она меня не приметила.

Вокруг рыночной площади, вымощенной булыжником, медленно кружило не меньше дюжины экипажей. Тучи рассеялись, и солнце ярко блестело в лужах. Все эти холёные кони и богатые кареты являли собой внушительное зрелище. Настоящий Первомай[3], как ни крути. Люси приметила меня и со смехом помахала из окна кареты. Я припустил к ней и ловко вспрыгнул на узкую подножку у дверцы.

– Добрый день, прекрасная леди! – я изо всех сил старался загладить утреннюю оплошность.

Скоро мы потолкуем с Отой и сделаем то, что должно. В голове у меня уже складывались наброски плана. Ни за что не позволю Слоуту прикарманить деньги Рейнольдсов за виски. Слоут ещё не понимает, с кем связался. Ни капельки.

– Ты что, сам с собой разговариваешь, Мейсон? – удивилась Люси. – Что с тобой такое?

– Да вовсе ничего, – я нацепил дежурную улыбку.

Оте, как выяснилось, не на шутку приглянулась Вавона. После воскресного обеда я вернулся на кухню и попросил его выйти со мной. Дом Перроу стоял на вершине длинного пологого склона, спускавшегося к реке. На склоне были разбиты огороды, а чуть дальше тянулись несколько акров табачных посадок. Серые клочья туч, плывущие по бледно-голубому небу, делали этот вид по-настоящему живописным. Ота без умолку трещал про «ту девчушку».

– Я куплю её для тебя, – сказал я. – Но ты должен помочь мне раздобыть деньги.

– Накой раздобывать то, что у тебя уже есть, Мейсон? Вавона стоит шестьдесят доллар, а миста Слоут отвалил тебе целых сто двадцать!

– Говорю же тебе. Та девка вчера ночью, Сьюки, вытащила золото у меня из кармана и отдала мистеру Слоуту. Я сегодня пошёл и спросил его об этом, а он прикинулся, будто она сбежала. Но она до сих пор там, в отеле «Либерти». Я сам видел её в окно. Вернее всего, наши деньги уже снова лежат в сейфе Слоута, откуда он их изначально и брал.

– Чёрт и преисподняя, – длинную, поджарую фигуру Оты передёрнуло от ужаса. – Ты ж шутишь со мной, Мейсон! А чем тогда ты бренчал в кармане вчера ночью?

– Свинцом.

– Чёрт и преисподняя. Я хочу Вавону, Мейсон, вы, белые, мне это задолжали. Я не виноват, что ты профукал деньги из-за расфуфыренной шалавы. Скажи судье, что заплатишь ему в рассрочку. Эта девчушка завтра поедет с нами домой. – Его голос смягчился. – Она такая милая. Я держал её за руку в церкви.

– Ты хоть слушал, когда белый Библию читал?

– Не слушал я его вовсе. Страницы у Библии белые, да только буквы-то чёрные. Нат Тёрнер говорил, что Бог чёрный, вот что люди толкуют.

Я испуганно огляделся по сторонам.

– Не смей так говорить, Ота. Мы тут не у себя на ферме. Это Линчберг, и если ты думаешь, будто судья Перроу разбогател, продавая рабов в рассрочку, то ты просто бредишь. Ты должен помочь мне вернуть эти деньги. Украсть их обратно.

– Чтобы нас поймали, выпороли, а меня с молотка пустили в счёт твоего штрафа? Сам будешь Тёрл объяснять, замарашка малолетний?

Это было детское прозвище, которым Ота всё ещё дразнил меня время от времени. Я его ненавидел, и он прекрасно это знал.

Чтобы не стоять в унизительной позе, глядя на Оту снизу вверх, я уставился куда-то вдаль.

– Если ты и дальше будешь мне тут дерзить, ниггер, то лучше нам утереться и катить обратно домой. Тебе, мне, Даммиту и Арфу. Нас небось пашня заждалась.

Ота издал высокий, протяжный звук, рождённый где‑то в глубинах горла, и посмотрел на меня сверху вниз своими большими жёлтыми глазами.

– Выкладывай свой план, дурак набитый.

В город мы спустились уже под вечер, в сумерках. На мне всё ещё были отцовские брюки и сюртук – я ещё никогда не носил их так долго. Они сидели мешковато, но после вчерашнего я усвоил урок: лучше уж так, чем казаться неотёсанным деревенщиной в коротких панталонах. Ота, как и положено, шёл в трёх шагах позади, а Арф держался поближе к Оте.

Мы не спеша прогулялись мимо входа в «Либерти», проверив, сидит ли мистер Слоут за своей конторкой в вестибюле. А после Ота взял Арфа и хорошенько вывалял его в огромной грязной луже, не забыв и свои собственные ноги уделать так, что грязь на них налипла коркой. Я поспешил к заднему ходу гостиницы и тихонько проскользнул внутрь. К тому времени, как я подобрался к вестибюлю, переполох уже начался.

– Не-а, са, – говорил Ота. – Я не уйду,