Ведьма. Треугольник судьбы - Любовь Фомина

— Это … я? — С надеждой на отрицательный ответ спрашиваю я.

— Это ты, — вторит мне Кристиан, подтверждая мои самые страшные опасения.

— Но как? Почему?

— Пока у меня было время и … полное одиночество … я искал информацию. Мне не давало покоя одно видение. Помнишь, когда я надел на тебя амулет, защищающий от твоей же магии? — Кристиан поднимает на меня глаза, и я киваю. — Тогда в зеркале я увидел лицо Ванессы, хотя смотрел на тебя. Она, так получается, скрывалась в тебе всю твою жизнь.

— И поэтому ты не хотел помогать мне в получении магии? — Спрашиваю я, и теперь настает очередь Кристиана кивать.

— Да. Это сразу бы выпустило бы Ванессу. Но ты уперлась, и вышло, что вышло.

— Что теперь делать? — Звучит от меня самый логичный вопрос, хотя я сама понимаю всю его глупость.

— Она от тебя что-то хотела?

Кристиан поднимает на меня голову и осматривает с головы до ног. Он ждет ответа, зная, что он будет. Но я мешкаюсь. Нет уверенности, что я должна все рассказывать Кристиану. Он уже показал, что доверия не заслуживает. Но и под дудку ведьмы в одиночку танцевать не лучше. И я выбираю самый разумный на данный момент вариант, не обещая дружбы или желания сражаться вместе до конца. Сейчас мне выгоднее быть ближе к Кристиану, а потом я, возможно, перейду на другую сторону — найду какую-нибудь третью. На крайний случай всегда Инир, которому я пообещала дать шанс. И когда все это закончится, я вернусь к мыслям о нашем с ним будущем. Но а пока…

— Да. — Я подхожу к Кристиану и пересказываю все детали нашего диалога с Ванессой. Подробностей оказывается мало, но Кристиан, только услышав про камень, вздрагивает, начинает суетиться. Он вытаскивает из карманов какие-то приспособления, что-то ищет. Спустя некоторое время охотник отходит от меня дальше, оставляя в темноте.

Я практически сразу же натыкаюсь на что-то острое босой ногой. Пытаюсь посмотреть, но искусственная слепота напоминает мне, что увидеть даже ногу я не смогу. На ощупь тоже не получается определить место, откуда исходит боль. Я начинаю заваливаться на бок, выставляю руки и пытаюсь вернуть равновесие. Падаю больной ногой при привальной попытке не упасть, и неприятное чувство внутри ступни ударяет в голову.

Кристиана так и нет. Не раздается ни единого шороха, шума или шага. Надежда на его скорый приход угасает. Куда он мог уйти? Далеко ли? Надолго?

Страх вновь наполняет меня. Невозможность что-либо увидеть вводит меня в ступор окончательно. Я замираю на месте, игнорируя зудящую ногу и чувство давящей боли в ней. Я уверенно стою, ожидая возвращения Кристиана. Он ведь не мог меня бросить?

Глава 9

Неумолимо клонит ко сну. Сначала я сопротивляюсь этому чувству, ведь отсутствие хоть какой кровати выбивает сонливость из меня. Потом начинается стадия торга. Я уговариваю себя в мысли, что кровать — это роскошь. Раньше люди и без нее прекрасно спали. Опускаюсь на корточки и нащупываю опору. Она оказывается скользкой, чуть влажной и бесконечно холодной. Как будто бы сон можно и переждать, отложить до лучших времен. Но потом … я прихожу к мысли, что Кристиан сегодня может уже и не вернуться, а спать, когда хочется спать, да еще и без света — естественное желание, которое обязательно должно быть удовлетворено.

И все-таки Кристиан опять это делает со мной. Он закидывает меня в жопу мира и оставляет одну. Чувствую себя подопытной крысой, над которой ставят эксперименты, и все ждут, когда же она подохнет. Но крыса оказывается живучей, поэтому придумывают все новые и более изощренные пытки для достижения наилучшего результата.

Легкое шобуршение вдалеке действует успокаивающе. Я еще не могу прийти в себя, отмереть, быть готовой ко всему, но сон из меня вышибает напрочь. Нет никакой уверенности в том, что идет Кристиан, но я хочу верить только в хорошее.

Ровное дыхание и приближающиеся тяжелые шаги. Это точно Кристиан. Я выдыхаю, огораживая себя от паники, от которой была слишком близко (это я только сейчас начинаю понимать). Но все закончилось, еще немного, и я окажусь в более благоприятных условиях.

— Долго ты, — бросаю я замечание в его сторону, только начинаю видеть все тот же слабый огонек около головы.

— Тут не так плохо, — ухмыляется он, окидывая быстрым взглядом пространство вокруг.

— В темноте особенно. — С обидой в голосе произношу я, пытаясь хоть как-то его задеть, переубедить или просто задавить.

Кристиан хмурит брови, еще раз осматривается. Он взглядом ловит свой огонек и вновь переводит глаза в мою сторону.

— А… точно. Извини. — Ненароком проскакивает у Кристиана запрещенное (как мне порой кажется) им же самим слово.

Мои глаза округляются. Кристиан извинился! Ну ничего себе! И такое, оказывается, в жизни бывает. Вот никогда бы не подумала, что он так и умеет и на те!

— Значит так, — подходит он ко мне ближе, показывая клочок бумаги с непонятными иероглифами. — Утром отправимся туда.

— А что там?

— Те самые камни, которые нужны Ванессе. Мы же хотим ускорить процесс изгнания дьявола.

Из Кристиана вылетает смешок на его же шутку. А я смотрю на него еще более увеличенными глазами, складочка образовывается на лбу, поддерживаемая взлетевшими бровями. Он еще и шутить умеет. Причем адекватно, хоть и не профессионально.

Насколько многое порой узнаешь о людях в пещерах. Темнота все-таки сближает.

Я утыкаюсь взглядом в Кристиана, написанное мне все равно непонятно. Зато наблюдать за лицом, не выражающим никаких эмоций, но пытающимся пошутить — занятие довольно интересное.

— Чего? — Непонимающе говорит он и поворачивает на меня голову. Поднимает бровь вверх, отпускает ее, тяжело вздыхает, не получая от меня ответа. Все это еще больше веселит.

— Ты пошутил. — Контрастирую я факт, незамеченный охотником.

— И что? — Не меняет он своего кислого выражения лица.

— Думала, ты не умеешь. Угрюмый ходишь последние дни, а тут шутки неожиданно выдаешь. Сам придумал, признайся? — Дурачусь я, чем явно раздражаю Кристиана. Бешенство четко прописывается на его лице. Скулы начинают ходить, взгляд становится более хищным, выглядывающим из-под прищура.

— А я думал, ты уже выросла. — С прикрываемой злостью говорит он.

— Эх, надежды, надежды… Как часто они оказываются пустыми, — произношу я, глядя на свою ногу, вычерчивающую полукруги на гладких камнях.

Кристиан потирает переносицу рукой, держащей карту, и берет передышку. Причем в прямом смысле. Он несколько раз вздыхает, пытаясь успокоиться, и вновь показывает мне на