Таверна на прокачку 6 - Олег Валентинович Ковальчук

— Господин, я вам верен! Я всегда, я с самого начала!.. Я на допросе молчал, меня зельем поили, а я про ритуалы ни словечка!.. Волк своих не выдаёт, вы ж меня знаете, я собак ваших растил, коней лечил… Не убивайте, господин! Я вам ещё пригожусь! Я что хотите…

— Знаю, что верен, — сказал Зеон и ударил. — Но верность труса, это даже не смешно. Это ничтожно.

Волк в последний миг дёрнулся, Удар, что должен был оборвать его жизнь, пришёлся вскользь, отбросив зверолова на дно телеги. Волк лежал глядя вверх, его грудь судорожно вздымалась, с булькающим присвистом. Глаза нашли лицо командира, и в них, сквозь боль, проступило огромное, детское недоумение.

— Я же… тебе служил… — прохрипел он. — Верой и правдой… За что?..

— Именно поэтому, — спокойно ответил Зеон. — Ты слишком много знаешь.

После чего бессмертный закончил начатое. То, что осталось в телеге, уже никому и ничего не смогло бы рассказать.

Зеон распрямился и повернулся к лесу.

— Тара-ас! — позвал он нараспев, и голос его покатился между стволами, множась и дробясь. — Выходи, Тарас! Ты же умный, ты понимаешь: на путах орденская печать, тень тебя с ними не примет, далеко всё равно не уйдёшь! Выходи сам, и я сделаю всё быстро. Слово даю. А станешь бегать…

Тень у поваленной осины дрогнула. Зеон метнулся туда, но когти его вспороли пустой сумрак. В десяти шагах левее, из-за корней, поднялся смазанный силуэт.

— Хрен тебе, Зеон! — Голос у Тараса срывался, левый рукав набух кровью, но держался теневик зло и весело. — Ты меня не убьёшь! Я тебе пять лет служил, думал, ты своих не бросаешь, а ты своих первыми добиваешь!.. Но всё не зря. Я хорошо тебя изучил. Так что давай, лови, командир! Побегай!

Тень Тараса стремительно понеслась между деревьями, прямо к оврагу. Путы жгли его, не давали раствориться целиком, каждый нырок давался с большим трудом, но страх смерти лучший стимул выкладываться по полной. Зеон прыгнул следом, раз, другой, снёс плечом молодую берёзу, рванул когтями очередную тень, но Тараса не достал. Теневик уходил вглубь, петляя, как заяц, запах его крови обрывался и снова начинался в самых неожиданных местах.

Зеон остановился на границе света и лесного сумрака. В нём кипело желание догнать и разорвать на части предателя. Из-за него всё. Охотник узнал Зеона и едва не раскрыл его. а потом и вовсе спровоцировал. Зеон так легко обманывал инквизитора, а Тарас всё испортил. Сначала случайно, а потом нарочно.

Всё внутри Зеона кипело и требовало немедленной расправы над бывшим разведчиком. Но сквозь гнев уже пробивался холодный голос разума. Сейчас не время он и так успел наворотить дел. Сейчас нужно уходить. Таинственные существа из-за барьера будут недовольны, но когда они вообще были довольны?

Он развернулся к телегам, чтобы собрать необходимые вещи и выбрать коня, но не успел.

Из оврага поднималось солнце.

* * *

Калаган непозволительно долго выбирался наверх.

Падение он помнил урывками. Кусты, камни, короткий полёт и удар о дно, от которого в правой лодыжке что-то хрустнуло, а повреждённое бедро полыхнуло белым. Он лежал в ручье, глотал воду пополам с воздухом и слушал, как наверху умирают его люди. Слушал крики и хрипы, пытаясь скорее прийти в себя. И злость, вспыхнувшая в нём, помогла найти силы на подъём вверх по склону.

Он поднимался по осыпи, подтягиваясь на руках, волоча ногу, и с каждым локтем подъёма в нём всё ярче разгорался огонь.

Последние метры он уже не полз, а поднимался вверх подобно столбу света.

Пламя требовало выхода, и Калаган, перешагнув через край оврага, уже знал, что будет дальше.

Он встал над обрывом, балансируя на одной ноге. Некогда белоснежное одеяние пропиталось грязью и водой, но это не мешало фигуре инквизитора лучиться светом.

Глаза его устремились к исчадию тьмы, что водило его за нос с ночи.

— Доброго тебе дня, Зеон. Постараюсь доставить тебе побольше мучений перед смертью.

— Да вали обратно в дыру, из которой вылез!

Зеон ударил первым.

В рукопашную он предусмотрительно не полез. От света, которым сиял инквизитор, Зеону было не по себе. Кожу саднило, а сила, что текла внутри, норовила скукожиться и забиться в самый дальний уголок.

Не долго думая, Зеон подхватил здоровенный камень и запустил им в Калагана. Инквизитор инстинктивно качнулся в сторону, и валун прогудел мимо, врезавшись в землю за спиной смотрителя. Камень поднял фонтан грязи и земли устроив небольшой оползень, затем покатился вниз, в овраг, сбивая с пути молодые деревья.

Следом полетел второй валун, а потом и вывороченный с корнями ствол молодой сосны, брошенный, как копьё. От камня смотритель увернулся, а дерево принял на выросший из ладони световой клинок. Сосна, наткнувшись на жидкий свет, лопнула вдоль, разлетевшись двумя горящими половинами.

Зеон нутром чуял, что лучше не приближаться к инквизитору и старательно держал дистанцию. Он кружил по кромке леса, ныряя за стволы, и швырял всё, до чего дотягивались когти: камни, коряги, обломки телеги. Соваться под лучи обжигающего света он не желал.

Калаган тоже ждать не собирался. Он вскинул левую ладонь и прицельно ударил лучом.

Слепящий луч сорвался с руки и прошил опушку насквозь, оставив в подлеске дымящийся тоннель. Зеон в последний миг ушёл перекатом. Калаган повёл ладонью, срезая лучом кусты, будто косой, и второй удар пришёлся Зеону в бок.

Такой боли Зеон не испытывал никогда в жизни. Всё его нутро содрогнулось.

Поляну накрыло нечеловеческим рёвом, по воздуху поплыл запах палёного. Зеона отшвырнуло и протащило по земле. Он стал вертеться в прелых листьях сбивая пламя.

Калаган, не давая Зеону встать, пошёл вперёд, подволакивая ногу и держа ладонь наготове.

Тут его и подвела полученная рана.

Хрустнувшая под здоровой ногой ветка заставила Калагана пошатнуться. Смотритель на мгновение припал на колено, но Зеону, который наблюдал за Калаганом из тени, этого хватило.

Зеон одним прыжком преодолел дистанцию в двадцать шагов, оказавшись с инквизитором вплотную, делая луч бесполезным.

Калаган успел вскинуть левую ладонь и начал плести новую печать.

Когтистая лапа сомкнулась на его запястье.

Раздался мерзкий хруст. Инквизитор ощутил его всем телом, до самого затылка. Мир вспыхнул осколками. Зеон расхохотался, сдавливая хватку на шее и одновременно выламывая кисть.

Однако Калаган, несмотря на острую боль, не закончил плести печать. А из-за ослепляющей боли, влил столько энергии, что она практически взорвалась.

Левая ладонь, зажатая в хватке Зеона,