Иной - Алексей Александрович Стопичев

Жозефина пристально глянула на служанку и сузила глаза:

— И что же в таком случае хочет барон? Я знаю, что бесплатным в этом мире не бывает ничего. Какую цену он решил мне выставить?

— Он вообще не будет брать с вас ничего, ваше величество, поверьте! — служанка стиснула руки у груди и посмотрела на свою госпожу: — Он просто просит вас встретиться с одним… разумным. И эта встреча, и разговор, который произойдёт, вас ни к чему не обяжут.

— И что же это за разумный? — спросила Жозефина, но служанка лишь покачала головой:

— Я правда ничего не знаю, ваше величество, и просто передаю слово в слово то, что меня просили передать!

Королева присела на диванчик и задумалась. А потом проговорила негромко, но решительно:

— Передай барону моё согласие. Правда, я даже не представляю, как он сможет устроить встречу, потому как я под постоянным наблюдением соглядатаев моего супруга, — последнее слово королева произнесла с явным презрением.

— Насчёт этого можете даже не переживать, ваше величество, — чуть улыбнулась Розальда, — Поверьте, барон Гордис может всё!

— Да, теперь я это понимаю, — прошептала королева и добавила чуть громче: — И, признаться, барон, слова которого, в отличие от многих царедворцев, не расходятся с делом, внушает уважение и даже, чёрт побери, страх!

Королева встала, гордо выпрямилась и глаза её блеснули вызовом:

— Но, клянусь, не нашёлся ещё тот, кто сможет запугать кого-то из династии Артов!

— Барон Гордис вас слишком уважает, ваше величество, чтобы пугать…

— Полно, — королева махнула рукой, — Передай моё согласие, и посмотрим, чем всё закончится. Я, после трёхлетнего пребывания при этом дворе, уже ничего не боюсь! И не жду ничего хорошего…

Весь день король избегал своей супруги, а к вечеру и вовсе собрался на королевскую охоту. Организовали всё молниеносно, и за пару часов до заката Носный с бóльшей частью царедворцев ускакал прочь, будто боялся оставаться в столичном дворце, возле которого совсем недавно так нагло и жестоко расправились с его любовницей. Даже поведение царедворцев, ранее пренебрежительное, поразительным образом поменялось. Испуганные убийством Квисы, могущественной и, казалось, всесильной, придворные правильно провели параллели, и посматривали на Жозефину с плохо скрываемым страхом и даже неким уважением.

А королева, весьма обрадованная тем, что король убрался из столицы на несколько дней, оставшуюся часть дня посвятила вышивке и чтению. А после, отужинав, прошла в свои покои. И, выпроводив служанок, сама разделась и легла в кровать, желая ещё раз пережить свой первый триумф. Своё первое мщение. И поклялась, что если будет возможность, то обязательно встретится с тем, кого порекомендует барон Гордис.

И вдруг Жозефина услышала еле тихий шум возле окна и замерла, думая, закричать или нет. В голове заметались мысли. И первая — король специально уехал, чтобы устранить её, оставшись вне подозрения. Ибо отец её — король Репелена Гамильтон Третий из династии Арт, вряд ли простит смерть дочери. Хотя Жозефина и не была любимицей — тут всё дело в престиже. И Носный прекрасно знал, что его сосед, даже если не объявит войну, будет слать убийц одного за другим, чтобы поквитаться за смерть представителя династии. Королева хотела закричать, но в последний момент гордость не дала ей этого сделать, и она просто поднялась навстречу неведомому, гордая и величественная, даже в пеньюаре. И услышала тихий шёпот, от которого облегчённо выдохнула:

— Ваше величество, не бойтесь! Я от барона Гордиса!

Глава 8

Предложение, от которого трудно отказаться

Я смотрел на эту совсем юную, но уже мудрую, и при этом очень стойкую женщину, и восхищался ею. Прожить три года при дворе, где тебя постоянно третировали и унижали — дорогого стоит. И не просто прожить, но не сломиться, не опуститься, при этом сохранить гордость и величие. Я медленно подошёл к Жозефине, опустился на одно колено и поцеловал протянутую руку:

— Ваше величество, рад возможности выразить вам своё почтение!

— Как вас зовут? — спросила королева, не отнимая руки.

— Ино Пинатум, ваше величество! — я встал с колена и подал девушке халат, ибо пеньюар был, кхм, весьма прозрачен. И в тусклом, неярком мерцании свечей скорее показывал, чем прикрывал. А уж показать королеве было что. Узкая талия, в меру широкие бёдра, полная, но упругая грудь…

Впрочем, королева халат на плечи накинула небрежно, будто её и не волновал весьма пикантный вид. И спросила глухо:

— Кто убил… эту?

— Квису? — спросил я, и, дождавшись кивка королевы, ответил: — Убил я, ваше величество. Увы, лично.

— Почему «увы»? — живо заинтересовалась Жозефина и будто ожила, сбросила оцепенение, и заиграло лицо её мимикой.

— Не люблю убивать женщин, — честно признался королеве, — Делаю это весьма редко и только по огромной необходимости.

— Ну, здесь для вас необходимости не было, — пожала своими плечиками королева, отчего халат соскользнул с одного плечика: — Вы могли не брать заказ.

— Я его и не брал, — спокойно ответил я, и, увидев распахнувшиеся от удивления глаза её величества, поспешил объяснить: — Заказ должен был исполнить убийца, но то, что я увидел — поменяло мои планы.

— Вот как, — королева прошла к столику с двумя небольшими креслами, села в одно и махнула рукой на второе. Когда я присел, королева продолжила: — Вы интригуете меня всё больше и больше, Ино Пинатум. Я могу спросить, что же такое вы увидели в Квисе, что решили сами убить её? И почему убийца вас послушал? И означает ли это, что вы главный инициатор, а не барон Гордис? И как вы вообще с ним связаны?

Королева замолчала, задохнувшись от длинной речи, а я тихо рассмеялся:

— О женщины, ничто вас не исправит! — потом подумал немного и произнёс: — Давайте начнём с другого. Я сделаю вам предложение, и если вы его примете, то я отвечу на любые ваши вопросы. Идёт?

— Предложение? — нахмурилась королева, — Я, конечно, очень благодарна вам за… услугу. Но если вы считаете, что тут же отдамся первому встречному…

— О нет, — усмехнулся я максимально холодно, — Такое я женщинам не предлагаю. Хотя, если предлагают они, то стараюсь не отказывать, ибо ещё мой отец учил, что отказывать женщине в любви — большой грех, который не смыть потом ничем.

Королева растерялась и