Турнир Родов - Дм Норт

— Не обязательно меня?

— Только если такой есть.

— А кого?

Илья не ответил. В семье больше не было другого сына Фёдора.

* * *

Через квартал от Резиденции Турнира стояла букмекерская контора. Возле неё было теснее, чем у храма на праздник. На огромной доске мелом были выписаны фамилии участников, коэффициенты, возможные пары и десятки дополнительных ставок. Игорь заметил собственное имя. «Будет ли допущен Игорь Остроумов — 2,1». Ниже: «Победа Игоря Остроумова в первом круге — 14».

— Они быстро, — сказал Игорь.

— Люди не любят ждать, когда можно потерять деньги заранее, — ответил Илья.

У Олега коэффициент был значительно ниже. Его изучали. Знали школы, наставников, Болта, результаты закрытых тренировок. Про Игоря у букмекеров почти ничего не было. Несколько старых упоминаний, отсутствие официальных поединков и маленький бес. Нуня долго смотрел на цифру.

— Четырнадцать — это хорошо?

— Если выиграем — да.

— А если умрём?

— Тогда уже неважно.

— Наконец-то честная финансовая система.

Игорь достал кошелёк. Илья заметил движение.

— Даже не думай.

— Почему?

— Потому что у тебя осталось не так много собственных денег.

— Именно поэтому.

— Ты ещё не участник.

— Тем лучше коэффициент.

Он протянул деньги букмекеру.

— На Игоря Остроумова. Победа в первом круге.

Букмекер поднял глаза.

— Сколько?

Игорь назвал сумму.

— Имя ставящего?

— Игорь Остроумов.

Мужчина сначала посмотрел на него, потом на доску, потом снова на него.

— Вы серьёзно?

— Уже поздно спрашивать.

Через минуту у Игоря была квитанция. Илья вышел из конторы первым.

— Бессмысленно.

— Возможно.

— Если тебя не допустят, ставку аннулируют и вернут деньги. До решения она просто заморожена.

— Знаю.

— Если допустят и ты проиграешь, ты умрёшь и деньги тоже потеряешь.

— Тогда это будет не самая большая проблема дня.

Нуня шёл рядом и считал вслух возможный выигрыш.

— На эти деньги можно купить очень много кур.

— Ты думаешь только о еде?

— Нет. Иногда ещё о деньгах на еду.

Игорь убрал квитанцию во внутренний карман, рядом с собственной серебряной монетой. Почти сразу стало легче — странно и неуместно. Никакой уверенности в победе не появилось. Он всё ещё не знал, допустят ли его вообще. Но впервые решение было его. До этой минуты Турнир существовал для него как чужая обязанность: сначала Олега, потом Рода, потом отца. Ставка ничего не меняла в правилах, зато меняла одну вещь внутри него. Если Хранители назовут его участником, он выйдет не только потому, что оказался последним сыном Фёдора. Он сам согласился поставить на то, что способен выжить. Отец не выбрал его. Турнир не выбрал его. Даже Хранители пока не выбрали. Игорь поставил на себя сам.

* * *

Возвращаясь к Резиденции, Игорь увидел знакомое лицо. Мужчина вышел из боковой двери, быстро поправил шляпу и пошёл вдоль улицы. Игорь видел его в ресторане экспресса — не рядом с Остроумовыми, а за столом неподалёку от Долгорукого. Перед самой провокацией тот несколько раз наклонялся к князю. Игорь остановился. Мужчина тоже увидел его. На секунду замедлил шаг, потом свернул за угол.

— Дядя.

Илья обернулся.

— Что?

— Ничего.

Игорь посмотрел вниз.

— Нуня.

Бес вздохнул.

— Если это снова дипломатия, я уже знаю метод.

— Видишь человека в сером пальто?

— Который очень старается не выглядеть убегающим?

— Проследи.

Нуня оживился.

— Тайно?

— Очень.

— Наконец-то должность по квалификации.

— Ты три раза застревал головой в ведре.

— Именно. Никто не заподозрит профессионала.

Он исчез в толпе. Игорь пошёл с Ильёй дальше, заставляя себя не оборачиваться. Дядя что-то говорил о заседании Совета, но Игорь почти не слушал. В голове снова стояла дуэльная площадка. Долгорукий. Его бес. Человек за соседним столом. Нуня вернулся через час, когда они уже были возле особняка. Он был грязный, довольный и зачем-то держал в руке чужую перчатку.

— Где ты это взял?

— Не отвлекайся от главного.

— Нуня.

— Нашёл.

— Где?

— Там, где её потеряли.

Игорь решил не продолжать.

— Мужчина?

— Шёл быстро. Два раза проверял, не следят ли за ним.

— Ты спрятался?

— Конечно.

— Где?

— Первый раз за женщиной. Второй — под тележкой.

— И?

— Вошёл в дом.

— Долгоруких?

Нуня покачал головой.

— Другого Рода.

Игорь замер.

— Какого?

Нуня назвал фамилию. Несколько секунд Игорь молчал. Он ожидал чего угодно: гостиницу, контору, дом Долгоруких. Но человек, находившийся рядом с убийцей Олега перед дуэлью, приехав в Москву, отправился к другой Великой семье.

— Илье скажем? — спросил Нуня.

Игорь посмотрел на окна кабинета дяди.

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что Илья сидит в Совете и обязан действовать, если получает серьёзное обвинение против другого Рода. А у нас пока человек, который вошёл не в тот дом. Сначала проверим, потом заставим дядю выбирать, кому об этом говорить.

Нуня кивнул очень серьёзно.

— Хорошо.

Потом поднял перчатку.

— А эту можно оставить?

* * *

В тот же вечер Александр V спустился под старую часть Кремля без охраны. На последней двери не было ни герба, ни замка. Она открылась сама, когда Император подошёл. Оракул жил там дольше, чем существовало большинство нынешних министерств. Александр видел его много раз и так и не привык к тому, что никто точно не знал, сколько ему лет. Одни говорили — двести. Другие — триста. Сам Оракул никогда не отвечал. В комнате горела одна лампа. Старик сидел у стены и смотрел на неё.

— Завтра открытие, — сказал Александр.

Оракул не ответил. Император сел напротив. Перед каждым Турниром правители России задавали здесь один и тот же вопрос. Оракул никогда не ограничивался тем, что уже было записано в Реестре: прежние ответы иногда учитывали болезни, замены и события, случавшиеся много позже. Иногда ответ помогал. Иногда только мешал. Но традиции, существующие дольше династий, опасно нарушать без причины.

— Кто победит?

Оракул долго молчал. Александр терпеливо ждал.

— Сейчас, — наконец произнёс старик, — в Турнире я не вижу победителя.

Император нахмурился.

— Никого?

Молчание.

— Все погибнут?

Оракул смотрел на лампу.

— Турнир не состоится?

Ничего.

— Ты говоришь о замене Остроумовых?

Старик закрыл глаза. Александр откинулся на спинку стула. В Резиденции на доске всё ещё стояло имя мёртвого Олега Остроумова. Хранители ещё не решили, получит ли его младший брат право занять место. Возможно, ответ был связан с незавершённым составом. Но Александр слишком хорошо знал прежние пророчества: Оракул видел не доску с фамилиями, а то, чем заканчивался цикл. Объяснение оставалось удобным. Именно поэтому Александр ему не поверил.

— Хорошо, — сказал он. — Значит, будем смотреть.

Оракул больше не произнёс ни слова.

* * *

Пока Император разговаривал с человеком, существование которого для большинства Империи было легендой, Илья Остроумов сидел на экстренном заседании Совета