Поздние люди - Тан Фэй

Хэлай неожиданно наступил на какую-то скользкую грязь, не удержал равновесие, покачнулся и с неожиданно громким стуком ударился плечом о каменную стену.

– Молодой человек, не пугайся. – Стена за спиной Хэлая вдруг завибрировала, и из-за нее послышался скрипучий старческий голос. – Брось меня преследовать, я уже стар для такой беготни.

Хэлай прижался ухом к стене. Несмотря на сбитое дыхание он постарался ответить как можно приличнее.

– Не подумайте ничего дурного, это всего лишь случайность! – отозвался Хэлай, повернувшись лицом к стене. Он специально смягчил интонацию, чтобы фраза звучала не слишком формально.

– Кто, ты думал, я такой, раз так хотел меня поймать?

– Я не знаю, – честно признался Хэлай. И, чуть подумав, не удержался: – А зачем вы спрятались, свернувшись в клубок?

– Ты подумал, что я бродячий кот? – засмеялся загадочный старик.

– Я подумал – на лисицу хвост похож, – пошутил Хэлай. В его памяти всплыл образ лисы.

– Что ж, вполне возможно. Вот что я тебе скажу… – старик понизил голос до шепота, – это место поистине необыкновенное. Ты почаще сюда заходи, сам поймешь, насколько оно особенное. Многие местные давно в курсе. Мы каждый день приходим сюда побродить, посмотреть на облака, косточки размять. Устанешь – свернись клубком, как я. Не представляешь, как приятно. Или на скамеечку присядь.

– Беседка, кажется, тоже неплохая.

– Неплохая. И вид на облака неплохой, но и только. Самое главное здесь – это гора. Вот с ней, да, с ней надо играть. Тебе точно понравится. Не переживай, места тут достаточно. Я за все годы ни с кем лоб в лоб не сталкивался.

– А вы давно сюда ходите?

– Лет сорок, если не больше. Раньше я вел счет времени, но потом стало недосуг. Когда в первый раз пришел сюда, был примерно в твоем возрасте. Хе-хе… Мы тебя в беседке заметили… Поиграй как следует. И дыши, не забывай.

Голос постепенно отдалялся, последние слова Хэлай едва разобрал. Словно внезапный порыв ветра унес странного старика прочь. Вряд ли он появится вновь. Скорее всего, опять превратился в тень и бродит где-то посреди остроконечных валунов по петляющим дорожкам вместе с другими тенями, не желающими показывать своего облика, скользит по границе света и тени, играя с горой, позволяя ее пикам, пещерам и уступам менять форму тела, направлять шаг, растворяться в структуре пространства.

Хэлай внезапно словно превратился в ребенка: ему страстно захотелось остановить старика, расспросить его о секретах этой горы. На мгновение он даже забыл, что гора – ненастоящая.

– А как с ней играть? – спросил он.

Ему никто не ответил.

Неизвестно, в какой момент огромные валуны вдруг расступились по сторонам. Теплые солнечные лучи упали на плечи. Хэлай поднял голову и посмотрел на мерцающие облака. Они поменяли местоположение. Одни уплыли вдаль, другие расширились, образовав отдельные многогранники тускло-серого цвета со сверкающими серебристыми контурами, придающими их форме объем. Видимо, пока Хэлай бродил по тропинкам внутри горы, облака специально разрослись, чтобы показаться ему во всей красе.

Хотя… Зачем облакам показываться ему одному? Нет, это дар небес, доступный каждому.

Хэлай прищурился. Ему захотелось немедленно поделиться с кем-нибудь увиденной красотой. «А смысл? Любой может это увидеть». – Так он подумал сначала, а затем сам с собой не согласился: «Облака, которые можно увидеть отсюда, все-таки непохожи ни на какие другие». Эта мысль не давала ему покоя.

Хэлай шагал вперед, не узнавая дороги. У него закружилась голова. Те тропинки, по которым он, казалось бы, только что ходил, исчезли. Или наоборот, можно сказать, все вокруг стало одинаково знакомым – и одинаково неразличимым. Возвращение превратилось в кружение по лабиринту. Дорога, по которой он шел, стала совершенно непроходимой: черно-серые валуны легли поперек тропы, преградив путь. Каменные уступы круто уходили вверх, и Хэлай, взбираясь по ним, чувствовал, как начали ныть колени. Через десяток с лишним шагов он оказался на площадке, которая была выше, чем отправная точка. Если смотреть снаружи, гора казалась совершенно обычной. Но стоило оказаться внутри, и картина преображалась: гора становилась огромной и запутанной, а человек терял чувство ориентации, попадая в череду пространственных иллюзий.

Хэлай увидел, как облака опустились на гору, и осознал: это лишь игры разума. Двоение, вызванное сбоем восприятия. Ложный нейронный импульс. Облака и гора сливались друг с другом, отзывались и перекликались, словно дышали через общую чакру. Они существовали в едином ритме и в то же время в каждый миг меняли форму: бесконечный цикл в вечном течении времени.

Гора была облаками, а облака были горой. Теперь все ясно: он шел внутри облаков, потому и терялся. Его тело не могло сориентироваться: спотыкалось, падало, натыкалось на стены, блуждало. Эта неказистая, неровная искусственная горка ломала пространство и заодно ранила тело, заставляя обучаться новым навыкам.

Хэлай испытывал слабую, но вполне ощутимую боль. Ее вызывали усилия, которым суждено было остаться тщетными. Однако боль можно было вытерпеть, поскольку в процессе принудительного обучения его тело наконец-то проснулось. Впервые он осознанно прочувствовал, как работает опорно-двигательный аппарат, который ранее использовался лишь в качестве инструмента для выполнения различных действий. Его легкие наполнялись, грудная клетка расширялась, диафрагма крепилась к ребрам и позвоночнику. Один вдох, пусть короткий, но настоящий. Позвоночник принял на себя вес грудной клетки. Сила, рождаемая тазобедренными суставами, перенаправилась вверх, к позвоночнику. Стоило повернуться или наклониться, и активизировались мышцы таза, а коленные связки помогали суставам принять нужное положение. Тело постепенно включалось, каждое движение собирало его заново, шаг за шагом.

Боль почти утихла. Ее сменила мелодия, зазвучавшая у него в голове. Хэлай не понимал, где находится источник этой мелодии. Откровенно говоря, она даже и не звучала – даже в воображении она была совершенно беззвучной. Лишь несколько последовательностей, которые создавало поочередное включение в работу мышц и костей в связке с нервными клетками. Вместе с тем Хэлай понимал, что совершение разнообразных движений даст начало неисчислимому множеству последовательностей, которые пока что ждут своего часа. Он чувствовал, что вот-вот поймет смысл слов старика – глубинный смысл «игры с горой». Не хватало совсем немного, будто лишь одна тонкая пленка отделяла его от понимания.

Хэлай невольно задумался, и в этом отвлечении из смутного мрака начали проявляться образы. Некоторые промелькнули и исчезли, но часть осталась. Среди них был, к примеру, силуэт человека, сидящего на корточках, а еще иероглифы, обозначающие чье-то имя, четкие и ясные.

6

Хэлай поднял глаза на обшарпанную стену и оцепенел. Четырехэтажное панельное здание настолько обветшало, что, казалось, вот-вот рухнет. Штукатурка отслаивалась и местами облетела с фасада. Оконные рамы и дверные проемы почернели так, что нельзя было определить их изначальный цвет. Стекла где-то выбиты, где-то – основательно заклеены скотчем. Основание стен растрескалось, кое-где валялись обломки выпавшего