Дикси. Рейнджер - taramans

«Хотел бы сказать — компоты, но там способ приготовления разный!».

Ну, про чай и кофе — и говорить не пристало. Да их еще и не подавали — срок не подошел. Как и десерты и прочие сладости.

Спиртное было представлено как виски и бурбоном, так и настойками, и наливками разного вида. И таки — да, водка, то бишь — шнапс, тоже присутствовала, и тоже нескольких сортов. Вина было немного — белого и красного, но, как понял Кид, это здесь и сейчас вообще довольно редкое и дорогое явление. Вино — оно все больше для женщин. Хотя последние и виски не брезговали, но пили манерно и — по чуть-чуть.

Гюнтер бы и еще поотдавал долг вкусу и разнообразию пищи за столом, но его внезапно и довольно ощутимо ткнули острым локотком вбок. Марта, сидевшая по соседству, прошипела:

— Хватит лопать, брюхо сейчас лопнет. Еще танцевать пойдем, а ты уже осоловел, как хряк после корыта. Как танцевать будешь?

«М-да… Танцевать сейчас… Не хотелось бы. Я сейчас как тот волк: «Щас спою!».

Пришлось встать, влекомым сестрой и с нею же под ручку пройтись между столов, делая вид, что представители хозяев торжества решили удостовериться — все ли в норме, все ли довольны, всем ли хватает еды и питья?

Раскланиваясь с гостями, прогулялись по кругу, и Марта утянула его в сторонку, за кусты то ли роз, то ли розмарина.

«Убейте, не знаю в чем разница!».

Достав из рукава вышитый кружевной платок, девчонка принялась обмахиваться, томно закатывая глазки и щебеча:

— Что-то сегодня так душно… Не иначе, ночью дождь будет.

«Чего это она?» — не понял Гюнтер и непроизвольно скосил глаза вбок, туда, где поднимались в довольно смелом декольте вполне себе немалые грудки сестры.

— Ну и чего ты пялишься, Гюнтер Майер? — фыркнула та, перехватив его взгляд, — У тебя же твоя Рыжая есть. Скажи мне, Кидди… Уж не жениться ли ты на ней собрался?

Икнув от неожиданности, парень перевел недоуменный взгляд на Марту:

— Ты чего, Марта? Мне ж всего пятнадцать, ты забыла, что ли? Какая женитьба-то?

— М-да? Жениться, стало быть, рано, но «женилка» уже выросла. Так, что ли? — усмехнулась девчонка.

«Эгей! Да она же нетрезва. Ну ничего себе! А куда смотрит мамаша? Здесь доча вопросы разные задает, провокационные, в кусты парня тащит, а маменьке и невдомек! Не, а мне-то что сейчас делать?».

— А скажи-ка мне, Гюнтер… А мне ты можешь такой же амулетик сделать? — прижалась к нему поближе девушка.

— К-х-х-а, к-ха! А тебе… К-ха… А тебе он зачем? — почесав затылок, довольно глупо спросил Кид.

— Ты дурак, Кид Майер? — удивилась сестра, отстранилась, внимательно осмотрела и вынесла вердикт:

— Точно, дурак!

Потом выглянула из-за кустов, оглядела диспозицию, снова прижалась к нему и шепнула:

— А ну-ка… Поцелуй меня, братец! Мне рыжая рассказывала, что ты очень сладко умеешь это делать.

Гюнтер сглотнул слюну, покрутил шеей в и так не тесном вороте сорочке и промямлил:

— Ты это… Ты, Марта, это… К-х-а! Идти нам надо, а то вдруг чего кому понадобится.

— Ты мне здесь голову не дури! — покрутила ему перед носом пальцем сестра, — Целуй, кому говорю!

«Твою мать! Это что же за напасть, а? Нет, так-то все это вполне укладывается в типичный свадебный фольклор: сколько рассказов о подвыпивших на свадьбах подружках невесты… Но ведь это Марта, и она моя сестра!».

Выпитые пара рюмок виски или черт за левым плечом невнятно прошептали, что в свое время Кейтрин тоже…

«М-да-с… И что мне делать? Она вон как в меня вцепилась и глаз не отводит!».

Решив, что отбиваться от нетрезвой девчонки, привлекая внимание возможных свидетелей как-то глупо, а тем паче — убегать от нее, ломясь через кусты… Вообще-то стыдно! Кид вздохнул и, наклонившись, чмокнул Марту в губки. Коротко и почти невинно, как на некоторых открытках изображают голубков или маленьких ребятишек.

— Э, нет! — возмутилась девушка, — Что это такое? Нет, Кидди, ты меня хорошо целуй, как умеешь.

«Ее еще больше повело, что ли? Вот так вот девственность девчонки и теряют: выпила чуток, захмелела с непривычки, а здесь… Здесь как здесь! Хвать волчок за бочок, и — в кусток!».

— А не поцелуешь, так я маме расскажу, что ты мне предлагал… Разное!

«Чем дальше в лес, тем толще партизаны! Нет, ну что я могу поделать? Ну, держись, Машка!».

Гюнтер огляделся на всякий случай, облизнул губы и…

«Ох, какие у нее губки сладкие! Или это вишневый мусс? Сюзанна его, кстати, делает с добавлением немалой дозы наливки!».

Марта повисла на нем, закатив глаза, обхватив его крепко-крепко руками за шею, и только подрагивающие губы говорили о том, что девчонка жива и не потеряла сознания. Когда парень, наконец, оторвался от такой сладкой прелестницы, оглянулся испуганно по сторонам, Марта с силой потянула его за шею и потребовала:

— Еще! Давай еще… Мне так понравилось…

«Спалимся! Как есть спалимся!».

Сердито хмыкнув, Гюнтер вновь приник к девичьим губам. Потом подумал, коварно усмехнулся про себя и перевел руки. Одну — на крепкую попу Марты, другую — на лобок.

«Хорошо! Никакого гадского кринолина, только верхняя и нижняя юбки и, похоже, панталончики!».

Подал «тепло» в кисть, в пальцы…

— О-о-о! — протянула, задыхаясь, девушка, — Только не останавливайся. Еще… Еще…

«Это меня что — по наследству от старшей сестры к младшей передали? — мелькнула хмурая мысль, — А и правда — не рассказала ли Кейт о наших с ней забавах Марте?».

Ладонь, как будто сама собой, принялась потирать ткань платья, туго натянутую внизу живота. Девчонка дышала прерывисто, полностью повиснув на его плечах. Дождавшись окончания судорожных всхлипов, Гюнтер чуть отстранился от Марты и перевел руки ей на талию.

— Ну, ты как? Все?

— Угу-м… Но как же это было… Замечательно. Нет, неправильно! Это было восхитительно! Сейчас… Давай немного так постоим…

И еще через некоторое время, отдышавшись и успокоившись:

— Сейчас-сейчас… Только чтобы кровь от лица отлила. И пойдем.

К удивлению Гюнтера, взгляд девушки, коротко брошенный на него, был как будто совсем трезв. Лишь яркий румянец на щечках говорил о случившемся.

— Погоди, дай я поправлю… — Кид подернул пальцами выбившийся из прически локон, — Ну все, можно идти…

Смутившись, Марта пробормотала:

— Ты иди, Кидди… А мне в дом нужно, переодеться. Я… Я почему-то вся мокрая. Прямо странно…

Хихикнула, смешно дернув кончиком носа:

— Как будто