Новые опасные видения - Харлан Эллисон

закрыла глаза и уперлась ладонью в дерево за спиной, мечтая, чтобы они уже скорее прекратили щебетать и прошли мимо. Вдруг деревянные доски за спиной сдвинулись с места.

Она отдернулась. Сдвижная дверь? Она провела пальцем по гладкой обшивке до места, где теперь возникла щель шириной в шестью дюймов – высокая, выше, чем она могла дотянуться. Она снова надавила на дверь – и та легко отъехала, скрывшись в прорези между двумя стенками. Когда проем стал шире, она ступила внутрь. Пещера! Она сразу поняла, что это и есть та пещера, о которой без конца говорила мадам Вестфолл.

Каморка оказалась не больше двух футов шириной. Ни зги не видно. Она нащупала с внутренней стороны двери ручку – так низко, что могли бы дотянуться и дети. Изнутри дверь сдвинулась так же плавно, как и снаружи. Она притворила ее почти до конца, отрезав голоса, зато теперь услышала другие голоса – из комнаты по другую сторону каморки. Голоса звучали неразборчиво. Она сделала несколько шагов на ощупь и чуть не свалилась, споткнувшись о ящик. Задержав дыхание, она поняла, что слышит мадам Трюдо.

– …Где-то есть. Слишком много независимых сообщений о том, что старая дура об этом трепалась, чтобы в это не верить. Это ваши люди никчемны.

– Трюдо, заткнись. Может, ты и пугаешь детей до смерти, но не меня. Просто заткнись и смирись с отчетом. Мы обшарили каждый дюйм холмов в радиусе многих миль, и никакой пещеры нет. Это случилось больше сотни лет назад. Может, и была какая-то, где играли дети, но ее уже не осталось. Обрушилась, наверное.

– Нам нужно быть уверенными, абсолютно уверенными.

– Да что в этом такого важного? Может, если бы ты рассказала больше, мы бы лучше справились.

– В отчетах говорится, что, прибыв сюда, ополченцы нашли только Марту Вестфолл. Ее казнили на месте, даже не допросив. Дураки! После обыска они обнаружили, что дом пуст. Ни украшений, ни серебра, ни дневников или документов. Ничего. Стив Вестфолл погиб. Доктор Вестфолл погиб. Как и Марта. Никто так и не нашел спрятанные статьи, а когда появилось то дитя, амнезия у нее была настоящая и не поддавалась никаким попыткам излечения.

– Ну и что? Записи, дневники. Какое тебе до них дело? – Повисло молчание, потом он рассмеялся. – Деньги! Он же забрал из банка все деньги, да?

– Не говори ерунды. Мне нужны записи, больше ничего. Существует готовое любительское радио, готовое. Доктор Вестфолл был не только учителем, но и инженером-электриком. Никто не может и представить, что из оборудования он успел спрятать перед своим убийством.

Карла провела рукой по ящику, пошарила рядом. Еще ящики.

– Да-да. Я тоже читал рапорты. Тем больше причин вести поиски поблизости. Около года до того, как все было кончено, за домом плотно следили. Им бы пришлось как-то дойти до укрытия. И я могу только повторить: никакой пещеры здесь нет. Ее засыпало.

– Уж надеюсь, – ответила мадам Трюдо.

В дверь постучали, и мадам Трюдо ответила:

– Войдите. Да, что такое? Говори, девочка.

– Мой долг, мадам, сообщить, что Карла не довела наказание до конца, как вы приказали.

Карла с силой сжала кулаки. Хельга.

– Объяснись, – резко велела мадам Трюдо.

– Она ударила Лизу только девять раз, мадам. На десятый она ударила по стулу.

– Ясно. Возвращайся к себе.

Когда дверь стукнула снова, мужчина рассмеялся.

– Карла – это которая золотистая, Трюдо? С одной черной полоской?

– Та, которую ты лапал, да.

– Нарушение субординации, Трюдо? Ай-ай. А во всех твоих отчетах говорится, что у тебя никогда не было бунтов. Никогда.

Мадам Трюдо очень медленно произнесла:

– Еще ни у одной девочки под моим руководством не остались мысли о бунте. Карла научится покорности. И однажды из нее выйдет превосходная Учительница. Я вижу признаки.

Карла стояла перед Учительницей, опустив голову и сцепив руки. Мадам Трюдо обошла ее, не касаясь, потом села и сказала:

– Начиная с завтрашнего дня ты будешь пороть Лизу каждый день в течение недели.

Карла не ответила.

– Не стой, будто язык проглотила, Карла. Немедленно покажи свою покорность.

– Я… я не могу, мадам.

– Карла, в день, когда ты не будешь пороть Лизу, пороть ее буду я. А тебя – вдвое больше. Ты поняла?

– Да, мадам.

– Сообщи Лизе, что ее будут пороть каждый день, ты или я. Без промедлений.

– Мадам, пожалуйста…

– Не смей перечить, Карла!

– Я… мадам, пожалуйста, не надо. Не заставляйте. Она слишком слабая…

– Она же сама будет умолять, чтобы порола ты, верно, Карла? Умолять в слезах, чтобы это была ты. И тебя будут переполнять возбуждение и ненависть, и они будут крепнуть с каждым днем. Тебе захочется делать ей больно, захочется видеть кровь на ее голой спине. И твоя ненависть будет расти, пока ты не сможешь на нее взглянуть, не ослепнув от ненависти. Понимаешь, Карла, я это знаю. Я знаю все.

Карла в ужасе смотрела на нее.

– Я не буду. Я не стану.

– Тогда буду я.

«Они были старыми и преисполненными ненависти, и они сказали: переделаем их по образу и подобию нашему, и переделали».

Карла пересказала слова мадам Трюдо девочкам, собравшимся в спальне на третьем этаже. Лиза пошатнулась, и ее подхватила Руфи. Хельга улыбнулась.

Тем вечером Руфи пыталась сбежать, но ее поймали двое Мужчин в синем. Девочек выстроили в ряд и заставили смотреть, как Руфи забивают камнями. Ее похоронили без службы на том же холме, где ее поймали.

В ночи, лежа на койке с распахнутыми глазами, Карла услышала у своего уха шепот Лизы:

– Мне все равно, если ты будешь меня пороть, Карла. Это не так больно, как у нее.

– Иди к себе в кровать, Лиза. Иди спать.

– Я не могу уснуть. Я так и вижу Руфи. Надо было сбежать с ней. Я и хотела, но она не пустила. Боялась, что на холме будут сторожить Мужчины. Сказала, если ее не поймают, тогда мне можно пойти за ней в ночи. – Говорила она ровно, будто потрясение притупило ее разум.

Карла тоже видела перед собой Руфи. Снова и снова повторяла: бежать надо было мне. Я умнее, чем была она. У меня могло получиться. Это должна была быть я. Карла знала, что теперь поздно. Теперь за ними будут присматривать внимательнее.

Целую вечность спустя она выбралась из кровати и тихо оделась. Бесшумно собрала вещи, потом блокноты и ручки других девочек, и ступила из спальни. Во всем доме горел приглушенный свет, и она тихо пробиралась по лестницам и коридорам. Оставила ручку у одной двери на улицу, потом очень тихо вернулась в ту каморку между этажами. Отодвинула дверь и сложила в пещеру все, что несла. Попыталась пробраться за едой на кухню, но передумала, заметив там Блюстителя Закона. Бесшумно вернулась в чердачные комнаты и прокралась между кроватей к Лизе. Зажала ей рот рукой и