Новые опасные видения - Харлан Эллисон

и гадая, видела она уже фильмы или нет. Лоретта была голубоглазой, со светлыми волосами, почти того же сложения, что и Карла. Глядя на нее, Карла так и представляла Лоретту в мягких платьях, с накрашенными губами, с волосами, спрятанными под другими: мягкими, как облако, и сияющими… Она смотрела, как разрумянились щеки других девочек от мысли о ее будущем, и поняла, что с красками или нет, а Лоретта станет Дамой с гладкой кожей, с мягкими губами…

«А сейчас волосы так мягки, плоть так нежна». Она вспоминала аромат, мягкие ладони Дамы, как двигалась красная юбка на ее бедрах.

Карла прикусила губу. Но она не хочет быть Дамой. Даже думать о них не может без отвращения и ненависти. Ее выбрали, чтобы она стала Учительницей.

«Они сказали, что долг общества – подготовить не-граждан к гражданству, но они понимали, что не все будут отвечать их требованиям, и общество не виновато в неизбежном появлении непригодных личностей».

Она достала блокнот и записала в него слова.

– Вспомнила, что она еще говорила? – спросила Лиза. Это была младшая из девочек, всего десяти лет, и она помогала мадам Вестфолл только один раз. Выглядела она очень уставшей.

Карла пробежала глазами то, что написала, и прочла вслух.

– Это из книги школьных правил, – сказала она. – Может, чуть-чуть изменила, но смысл тот же. Ты будешь это учить через год-другой.

Лиза кивнула.

– А знаешь, что она сказала мне? Сказала, что мне надо спрятаться в пещере и никогда не терять свидетельство о рождении. Сказала, чтобы я никому не говорила, где радио. – Она нахмурилась. – Ты знаешь, что такое «пещера»? И «радио»?

– Ты это записала, да? В блокнот?

Лиза понурилась.

– Опять забыла. Один раз вспомнила, а потом забыла, пока тебе не сказала. – Она поискал блокнот в своей дорожной сумке, а когда не нашла, вывалила все на пол. Блокнота не было.

– Лиза, когда ты видела его в последний раз?

– Не знаю. Несколько дней назад. Не помню.

– Он у тебя был, когда ты в последний раз разговаривала с мадам Трюдо?

– Нет. Я его не нашла. Она сказала, если я не принесу его в кабинет в следующий раз, она меня выпорет. Но я не могу его найти! – Она разрыдалась и бросилась прямо на жалкую кучку своих вещей. Она колотила по ним кулачками и сотрясалась от всхлипов. – Она меня выпорет, а я не могу его найти! Не могу! Он пропал!

Карла уставилась на нее. Покачала головой.

– Лиза, хватит плакать, ты не могла его потерять. Где? Терять просто негде. Ты же не выносила его из кабинки?

Девочка только громче заплакала.

– Нет! Нет! Нет! Я не знаю, где он.

Карла присела и помогла девочке сесть.

– Лиза, а что ты записывала в блокнот? Ты с ним играла?

Лиза мертвенно побледнела, округлив глаза, потом закрыла их, уже не плача.

– Значит, ты писала что-то еще? Да? Что?

Лиза покачала головой.

– Не знаю. Просто всякое.

– На весь блокнот?

– А что мне было делать? Я не знала, что писать, мадам Вестфолл говорила очень много. Я не могла записать все. Она хотела меня потрогать, а я ее испугалась и спряталась под стулом, и она все звала: «Дитя, подойди, не прячься, я не из них. Иди в пещеру и забери это с собой». И все тянулась своими ручищами. Я… они были как куриные лапы. Она бы разорвала меня в клочья. Она меня ненавидела. Так и сказала, что ненавидит. Говорила, меня должны были убить со всеми остальными, почему меня не убили со всеми остальными.

Сжимая девочку за плечи, Карла отвернулась от страха и отчаяния на ее лице. Руфи отодвинула ее, обняла бедняжку.

– Тихо, тихо, Лиза. Не плачь. Ну, ну.

Карла встала и отступила.

– Лиза, что ты записывала в блокнот?

– Просто рисовала, что мне нравится. Снежинки, цветы и узорчики.

– Хорошо. Собирай вещи и садись. Мы почти приехали. Кажется, метро замедляется.

Их снова пересадили в закрытый салон лимузина и провезли через сельскую местность, которая осталась для них невидимой. Когда они остановились и вышли, на улице моросило.

Дом Вестфоллов оказался трехэтажным псевдовикторианским особняком из дерева, с балконами, куполами и множеством дымоходов. Из-за реставрации, затеянной, чтобы переделать его в национальный памятник, особняк окружали строительные леса, а одну веранду из трех снесли и заменяли. Девочки сопроводили гроб в большую сумрачную комнату, где было холодно и сыро, а косой свет отбрасывал глубокие тени. Когда гроб установили на помост, приехавший вместе с ними, девочки последовали за мадам Трюдо по узким коридорам, по узким лестницам на третий этаж, где для них приготовили две большие комнаты, по семь коек в каждой.

Мадам Трюдо показала общую ванную, пожелала всем спокойной ночи и жестом пригласила Карлу за собой. Они спустились по лестнице на второй этаж, в комнату с черной и массивной мебелью: рабочий стул, два стула с прямыми спинками, бюро с мутным зеркалом, большая кровать под пологом.

Несколько минут мадам Трюдо молча мерила комнату шагами, затем развернулась и произнесла:

– Карла, я слышала каждое слово этой глупой девчонки. Она рисовала в блокноте! И уже в третий раз в отчетах о словах мадам Вестфолл всплывает пещера. С тобой она тоже говорила о пещерах?

У Карлы забегали мысли. Как она могла слышать, о чем они говорили? Или зрелость заодно наделяет и волшебными способностями?

– Да, мадам, она говорила об укрытии в пещере, – ответила Карла.

– Где эта пещера? Где она?

– Я не знаю, мадам. Она не объясняла.

И снова мадам Трюдо принялась ходить по комнате. От раздумий ее бледное лицо прорезали глубокие морщины, две – между бровей над переносицей, другие – у крыльев носа, до подбородка; губы плотно поджались. Вдруг она села и откинулась на спинку.

– Карла, в последние четыре-пять лет мадам Вестфолл стала не умнее ребенка; она чаще жила не в настоящем, а переживала события из прошлого. Понимаешь, что я имею в виду?

Карла кивнула, потом спешно прибавила:

– Да, мадам.

– Да. Что ж, это неважно. Тебе известно, что мне поручено написать биографию мадам Вестфолл, увековечить ее писания и изречения. Но есть пробел, Карла. Большой пробел в наших знаниях, и до сих пор казалось, его уже не заполнить. Мадам Вестфолл нашли в детстве, когда она бродила, будучи не в себе, истощенная, чуть живая, не понимала, кто она, откуда, ничего не помнила о своем прошлом. Кто-то надел ей на руку опознавательный браслет – стальной, который она не могла сама снять, – и только это подсказывало о ее происхождении. Десять лет ей предоставляли лучший уход и образование, и в конце концов ее разум просиял, но память к ней так и не вернулась.

Мадам Трюдо сдвинулась, чтобы взглянуть на Карлу. Из-за игры света казалось, будто ее глаза переливаются, как самоцветы.

– Вам рассказывали, как она