Вернуться в 80. Часть 5 - Игорь Перах

— Игорь Валерьевич, тут у нас по одному контуру не бьётся.

— Что именно?

— Да вот, портфель переоформлен на новую структуру, а в реестре она проходит как ассоциированная. И непонятно, чья теперь переоценка. Может, я чего-то не понимаю.

— Всё вы понимаете правильно, — говорил я. — Это французская схема, идёт от партнёров. Мы вынуждены соблюдать их требования по раскрытию, иначе они выходят из проекта. Оставьте как есть, я согласую с аудиторами.

Человек кивал и уходил.

Через месяц приходил другой, с другой неувязкой. Ответ был другим, но такой же скучный и убедительный: требования банка-кредитора, условия немецкой стороны, подготовка к аудиту.

Никто ни разу не усомнился. И не потому, что все были дураками.

А потому, что корпорация в это время зарабатывала неприлично много.

Нефть шла вверх, экспортная выручка росла, заводы приносили деньги, отчётность блестела. В такой ситуации никто не станет копать под человека, который эти цифры и обеспечивает. Придёт финансист к Аркадию, скажет: у Пахомова непонятная переоценка по одному контуру. И услышит в ответ: у Пахомова прибыли по акциям уже квартал нет а мы летим вперед как ракета иди работай.

Так оно и было.

Ну а сам Аркадий в эти бумаги не смотрел вообще.

Не потому, что не мог. Просто ему было неинтересно.

Он в те месяцы уже видел себя олигархом. Не бизнесменом, не собственником — именно олигархом, с большой буквы, как в журналах. Клубы, приёмы, нужные знакомства, разговоры о том, кому какой актив достанется. Он покупал заводы, как женщины покупают туфли: не потому что нужно, а потому что подвернулось.

Какой-то там портфель акций на американской бирже? Скучная бухгалтерия. Мелочь, бумажки, цифры на экране.

Он даже примерно не представлял, сколько на самом деле лежит на этих счетах.

И в этом была вся прелесть положения.

Человек, который каждый день проходил мимо сейфа, был абсолютно убеждён, что настоящие деньги — это бумажные деньги которые лежат в сейфе ,а деньги давно превратились в электронные записи в компьютере

Глава 4 2009 год Москва

— Папа, ты вообще с нами? — услышал я звонкий, взволнованный голосок Алиски.

Я моргнул, стряхивая с себя тяжелое оцепенение от воспоминаний, и переводя взгляд с окна на своих женщин. Они обе стояли передо мной: Катя — скрестив руки на груди, и Алиса — с застывшим в глазах немым вопросом.

— Задумался... — тихо качнул я головой и выдохнул. — Да, солнышко, я здесь.

Я оперся поясницей о край дубового стола и посмотрел дочери прямо в глаза.

— Короче, план у нас такой. Несмотря на то, что твой Андрей наполовину русский, он всё-таки и на вторую половину — американец. А эти парни правильные жизненные расклады начинают понимать только тогда, когда их пару раз основательно провозишь мордой по ковру.

Катя едва заметно улыбнулась, качнув головой и чуть прищурившись:

— Это, Игорь, поверь мне, касается далеко не только американских мужчин. Это вообще про всех мужчин справедливо.

— Не важно, — лёгким жестом отмахнулся я. — Короче говоря. После того как мы вчера с ним немного повоевали на матах, твой Андрюша согласился дать мне один месяц. Он приходит в компанию к Серёге в качестве младшего финансового аналитика. С официальной зарплатой в пять тысяч долларов в месяц.

— Ого... — тихо выдохнула Алиса, округлив глаза. — Ничего себе... Хорошая зарплата. У Серёжи обычные аналитики столько получают?

— Нет, конечно, — хмыкнул я. — Обычные начинающие аналитики у нас столько и близко не получают. Но у нас есть ровно один месяц, чтобы по-настоящему увлечь его этой работой, подцепить на крючок нормального азарта, потом повысить ему зарплату и мягко заставить остаться в компании до самого начала вашей учёбы. Полгода работы по пять тысяч долларов — это тридцать тысяч. На минуточку, это годовое жалование контрактника в армии США!

Я сделал небольшую паузу, глядя, как Алиса на ходу переваривает эти цифры.

— То есть парень своими глазами увидит и руками пощупает, что может зарабатывать совершенно по-другому — мозгами, а не отбитой на поле печёнкой. А дальше — больше. При увольнении перед учёбой он получит ещё тысяч десять в виде хорошего выходного пособия. Потом наша бухгалтерия якобы «ошибётся» в расчётах и доплатит ему ещё пятёрку... Короче, на круг мы выводим его тысяч на 50 долларов.

Я усмехнулся и продолжил:

— Мы дадим ему возможность закрыть долги, он может взять кредит на хороших условиях у себя мы предложим ему нормальный контракт на следующий год уже в у нас филиале. то есть он сможет отдать кредит А в Америке сейчас с нормальной работой для молодёжи проблема, безработица поджимает, и дальше будет только хуже. В общем, деваться ему будет просто некуда. Мы даём ему идеальный, красивый вариант выскочить из жизненного тупика. И если твой Андрей — не совсем отбитый на голову футболист, он это оценит, всё поймёт и согласится.

— Папка... — прошептала Алиса, и её глаза блеснули от подступивших слёз. — Если всё это действительно выгорит, я обещаю... Я вернусь в Россию. Я буду работать там, где ты скажешь!

— Алис, ты будешь работать только там, где сама захочешь, — мягко качнул я головой, улыбнувшись. — Главное... чтобы ты была рядом.

И в этот самый трогательный момент дверь кабинета с треском распахнулась, и в комнату решительно ворвались два злых, ужасно сердитых «зайца» — наши близняшки. Уперев крошечные ручонки в бока, они замерли на пороге и смерили нас строгими взглядами.

— Вот они! — в один голос заявили они, забавно надув губы. — А мы вас ищем-ищем, а Андрей говорит, что вы тут спрятались!

Я хмыкнул, нагнулся и тут же сгрёб в охапку два своих маленьких счастья. Прижав их к ногам моих больших девчонок, я уткнулся носом в их пушистые макушки и тихо выдохнул:

— Девочки... как же хорошо, что вы у меня есть.

Малышки тут же радостно заверещали и закопошились в моих руках: «Папочка, щекотно! Отпусти-и! Мы тебя сейчас сами крепко-крепко заобнимаем!»

— Так, ладно, — я с улыбкой поставил малявок обратно на паркет. — Бегите. Мне ещё с Андреем надо подготовиться к разговору.

Алиса подхватила сестрёнок за ручки, но перед этим потянулась ко мне и крепко, с чувством чмокнула в щёку:

— Спасибо, пап...

Она увела щебечущих мелких