Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Пока сомневалась, услышала:

— Купавушка⁈ Это же она!

Голос Хозяюшки я ни с чьим не перепутаю. Улыбнувшись, я развернулась, нашла друзей взглядом за ближайшим валуном и бросилась к ним. Фейри сидели на камне, покрытом мхом — теперь здесь были не только Ёрик и Хозяюшка, но и Кузнец, и ещё несколько незнакомых мне фейри.

— Точно она! — заключил Ёрик и нахмурился. — Только как-то изменилась.

Не хотела их расстраивать, поэтому сменила тему:

— Тьма… вы её чувствуете?

— Совсем нет! — взвизгнула от радости Хозяюшка. — Нас она чуть не схватила, но помогли те призмы, что ты достала со дна озера. Они нас до последнего защищали, а когда разрушились и мы уже с жизнями распрощались — тьма возьми да и исчезни!

— Нет её, Купава, — подтвердил Ёрик. — Совсем нет! Уж не ты ли к этому причастна?

— Не только я, — честно ответила я. — Я сделала самую малость — просто перенесла кое-что к источнику тьмы… остальное же сделали другие.

При воспоминании о Максе сердце вновь налилось тревогой и печалью. Я поднялась и вздохнула. Значит, тьмы нет… Стало быть, всё хорошо? Нужно возвращаться в Элерию?

Я бросила взгляд на озеро. Нахлынули воспоминания. Макс вытащил меня отсюда, спас от тьмы, хотя отрицал это и говорил, что всё — чешуйка, но теперь я знаю, что это он. Потому что Максимилиан Раманский соткан из волшебного золота. Он — нерушимая защита не только для меня, но и для этого мира.

— Навещу папу, — сказала тихо и посмотрела на лес.

Из-за деревьев выглядывали нимфы и все они настороженно кланялись мне, словно чувствовали себя виноватыми — все вместе и каждая.

Брела медленно. Мне бы не помешал капюшон, чтобы какой прохожий не узнал, но не было ни прохожего, ни капюшона. Часовой пояс здесь отличался, и сейчас в Бриоле раннее утро. Меня провожали фейри. Они рассказывали последние бриольские новости и сплетни, а ещё с особым пристрастием интересовались жизнью Крепыша.

Слуги во дворце сразу узнали меня и забегали — усадили на диван в гостиной, укутали одеялом и пообещали принести чай. Я завернулась в тёплую ткань и смотрела на тлеющий огонь в камине. А ведь я не чувствовала холода, пока шла сюда…

— Купава!

До боли знакомый и любимый голос вырвал меня из оцепенения. Я поднялась, сбросив одеяло, и тут же была заключена в крепкие мужские объятия. Отец поцеловал в макушку и продолжил обнимать меня — первый раз я видела, как по его щекам текут слёзы.

— Почему ты плачешь? — спросила растерянно.

Хогард отстранился, посмотрел в сторону — мужчины сдерживают слёзы, и сейчас он силился их унять, но покрасневшие глаза говорили, насколько ему сложно это давалось. Такой сильный, крепкий мужчина и плакал из-за меня… сердце наполнилось печалью. Я подалась к нему и провела ладонью по щеке.

— Папа…

— Ты стала такой же, — тихо сказал он и посмотрел на меня. — Я чувствую в тебе ту же силу, что была в твоей матери. Что она сделала с тобой?

— Я сама, — честно ответила я. — Сама приняла силу, чтобы спасти тех, кто мне дорог.

А дорог мне весь мир. Я люблю всё живое. Не хочу, чтобы тьма забирала хоть кого-то, пусть то будут пришлые фейри или исконные драконы.

— Тьма ушла. Она больше не вернётся.

— Купава, — застонал отец, — ну нельзя было где-то тихо-мирно отсидеться?

Я грустно улыбнулась. Мы сели на диван. Нам принесли чай и суп. Я ела из фарфоровой супницы большой ложкой, укутавшись одеялом, и рассказывала всё произошедшее. Вскоре я отложила еду и, подтянувшись к отцу, обняла его. Пришли леди Клоретт с Виалесом. Я долго обнимала мальчишку, ероша непослушные вихры и понимая, насколько соскучилась по семье.

— Многое тебе пришлось пережить за последнее время, Купава, — улыбнулась мачеха. — Сначала предательство Цергов, а затем — собственной матери.

— Если мотивы матери мне ясны, то Церга…

— Боюсь, что в этом виновата я, — женщина прикусила губу. — Когда-то давно Фамир влюбился в меня, но я отказала ему, апеллируя тем, что у него уже есть дочь. А спустя несколько лет я влюбилась в твоего отца и приняла его предложение.

— Только вот у отца тоже была дочь от первого брака — я, — напомнила я, и женщина кивнула.

— Я использовала не слишком удачную отговорку, когда отказывала Фамиру, но он мне её припомнил и буквально возненавидел из-за этого… не меня, а тебя.

Я вздохнула.

— Некоторые мужчины совершенно не принимают отказа, — поделилась я.

Например, Ярат, за что жестоко поплатился. Но по крайней мере я угадала, предположив, что не просто так Церг решил предать нашу семью.

Вечером меня отчитывала нянюшка за то, что я заставила отца волноваться. Опять. Я принимала ванну и слушала её причитания вполуха, мысленно находясь далеко отсюда. Там, где осталось моё сердце.

Папа ушёл в библиотеку и планировал провести за книгами всю ночь — хотел найти способ, как избавиться от дара хранительницы. Не уверена, что это удастся, но даже надежда уже придавала мне сил.

— Нянюшка, — обратилась я к Камилье, — ты не могла бы оставить свои причитания на попозже? Лучше приготовь мне постель — с лавандовой отдушкой, я знаю, что ты прокладываешь мешочки с засушенными растениями между стопками белья, чтобы мне было уютно спать.

Камилья внезапно замолчала, с удивлением и улыбкой глядя на меня.

— Ты повзрослела, девочка. Неужели тот, от которого ты столь яростно отказывалась, смог раскрыть твоё сердце?

Я смутилась, вспомнив себя прошлую.

— Ты была права. Максимилиан Раманский слишком опытный мужчина, чтобы я смогла устоять перед ним… Но дело не в этом. Просто и он, и я, осознали, что способны любить, заботиться и дарить нежность.

Камилья вытерла побежавшую по щеке слезу, кивнула и вышла, а я осталась лежать, вновь и вновь возвращаясь мыслями к мужу.

«Купава, — ментально позвал Максимилиан, и я встрепенулась, расплескав воду, — ты сумасшедшая девчонка! — И уже мягче: — Не могла остаться и подождать, пока я приду в себя? Где ты и что с тобой? Я волнуюсь».

«Я в Бриоле, в доме отца. Не волнуйся, со мной