Гордость. Вера. Верность - Кирилл Малышев

Из тёмных углов доносился тихий писк. Судя по всему, крысы ожидали, пока очередной обитатель этого каменного мешка представится, чтобы вкусить его плоть.

Посреди камеры, связанный, едва касаясь босыми ногами пола, висел Антон, раздетый донага. Поддетые железным крюком, его руки были вывернуты так, что, казалось, вот-вот будут вырваны из суставов.

Владимир скользнул взглядом по пальцам на стопах узника – они были обглоданы почти до костей, и внизу, под ним, виднелась отвратительная чёрная лужа из крови и мочи. Очевидно, когда Антон оставался один, крысы не теряли времени даром, и в какой-то момент узник обмочился от боли.

Илья молча поставил перед князем стул.

– Подвесили на дыбу, – пояснил он.

– Я вижу, – ответил Владимир, не сводя взгляда с лица Антона, покрытого мраком. – Молчит?

Тысячник молча кивнул.

– Выйди. Я хочу поговорить с ним один на один.

– Но…

Воевода попытался было возразить князю, но, поймав его строгий взгляд, осёкся и, коротко кивнув, вышел. Проводив его глазами, мужчина взял в руки свечу и медленно подошёл к Антону.

– И недели не прошло, как я вошёл в город, а столько событий, – негромко произнёс он, приблизившись.

Осветив узника дрожащим светом горящего фитиля, он внимательно вгляделся в его черны.

Антон был избит. Кожу покрывали многочисленные синяки. Глаза заплыли, а из разбитых губ на подбородок стекала вязкая смесь крови и слюны. Когда-то гладко выбритое лицо теперь заросло щетиной, придавая ему неряшливый вид. Всё тело покрывали ссадины и порезы, некоторые из которых кровоточили.

– Твоё лицо знакомо мне. Я понял это ещё там, в доме Туманского. Кто ты такой? – прищурившись, спросил Владимир. – Где я мог встретить тебя раньше?

Антон поднял голову и взглянул на Владимира. Его чёрные глаза, похожие на глубокие колодцы, на мгновение вспыхнули жёлтым светом, отражая дрожащий огонёк. Он ухмыльнулся уголком рта, но ничего не ответил.

Вдруг из глубины памяти князя всплыло воспоминание. Холодный полдень. Только что окончилась битва. Он выносит пойманным разбойникам приговор.

– Это ты… – удивлённо прошептал он. – Ты тот, кто метнул в меня нож. Тогда меня спас рында! Там, у границы княжества!

Узник едва заметно изогнул губы.

– Мир воистину удивителен. Как ты выжил? Я ведь велел страже перерезать тебе горло. Они не выполнили мой приказ?

Владимир резко отодвинул ткань, скрывающую горло пленника. Под подбородком виднелся уродливый шрам, протянувшийся от уха до уха.

– Выполнили, – едва слышным, хриплым голосом ответил Антон. – Вот только сноровки не хватило сделать всё как надо.

По выражению его лица было непонятно – огорчён ли он тем, что князь его узнал, или, наоборот, гордится своей живучестью.

– Как ты выжил?

– Полз до ближайшего села, зажав горло рукой. Пока местная знахарка не подобрала.

– Необыкновенное везение! – покачал головой Владимир. – Она спасла тебе жизнь? Залечить такую рану непросто.

– Да. Спасла.

– Надеюсь, добрая женщина не пожалела об этом?

– Я не успел спросить.

– Не успел? Она жива? – спросил князь, сдвинув брови.

Антон промолчал, не став отвечать.

– Не хочешь говорить? Я понимаю. Но пойми и ты, что отвечать на вопросы всё равно придётся. Рано или поздно тебе развяжут язык.

Отвернувшись, князь сделал несколько шагов назад и снова сел на стул.

– Владыка дал тебе второй шанс. Ты мог воспользоваться им и жить как добропорядочный человек. Но не стал. И теперь я снова вижу твоё лицо перед собой. Что ж, тем хуже для тебя.

Откуда-то из угла донёсся отвратительный, вызывающий дрожь писк маленьких существ.

– Ты человек пришлый, – спокойным, ровным тоном продолжал Владимир. – Мои люди поспрашивали стражу – никто тебя не знает. С Тимофеем, твоим новым хозяином, скорее всего, тоже знаком недолго. Но, судя по тому, как ты успел вырасти по службе – знаком тесно.

Антон продолжал молчать, глядя на князя исподлобья.

– Я не знаю, что тебе пообещал посадник. Но, поверь, его посулам не суждено сбыться. Он тут, – князь указал пальцем на стену, – в соседней камере. И вскоре будет казнён.

Мужчина умолк, ожидая ответа. Камера вновь погрузилась в гнетущую тишину.

– И потому у меня тоже есть обещание, – продолжил государь. – Если ты не ответишь на вопросы – дыба натянется. Она будет натягиваться ещё и ещё, пока не разорвёт твои суставы, вырвав из них руки. Честно говоря, твои показания мне не особенно и нужны. У меня и так всё есть – спасибо Остапу, которого ты собирался убить в его собственном доме. Но с тобой картина будет полнее. Поэтому выбирай: бессмысленная смерть или такая же бессмысленная, но всё-таки жизнь. Владыка даёт тебе третий шанс – такое случается очень редко. Не упусти его.

Узник продолжал молчать, буравя посетителя взглядом. Тонкая, блестящая ниточка слюны потянулась от его губ вниз, к загаженному полу.

Подождав немного, Владимир поднялся, явно собираясь уходить.

– Что ж, – с лёгким вздохом произнёс он, – на этот раз твоей казнью займутся более умелые люди.

Он уже повернулся, как вдруг Антон попытался что-то сказать, но горло его предательски сжалось – вместо слов вырвался только кашель. Владимир налил воды в кружку, подошёл и дал узнику напиться.

– Хорошо, – наконец ответил он, тяжело дыша. – Хорошо, князь или кто ты там… Я служу тем, кому выгодно. Сейчас от такого хозяина, как посадник, проку мало. Я расскажу тебе всё. Это ваши распри, не мои.

– Что ты делал в городе?

– Пришёл. Думал, буду кормиться воровством.

– Понятно, – Владимир смерил его презрительным взглядом. – После того как убил спасшую тебя женщину?

Антон лишь сплюнул на грязный пол, не удостоив его ответом.

– Что ты делал для посадника?

– Разное… – уклончиво бросил тот. – То да сё.

– Если ты не будешь говорить – я уйду. У меня нет времени играть в загадки. Выкладывай всё, что знаешь. Какие именно поручения ты выполнял?

Антон хмуро взглянул на него, губы расползлись в ледянящей душу ухмылке.

– У каждого своё ремесло. Может, не будем о грустном?

Владимир шагнул к двери.

– Стой, стой! Ладно, хочешь знать – слушай. Я по его приказу отравил воду в городе. С этого начался мор.

– Отравил? Как?

– Не я лично. Оксана, ворожея. Она всё сделала, а я помог ей.

– Что за Оксана? Где она?

– А, мертва, – безразлично бросил Антон.

– Ты убил её? – голос князя стал холодным, как сталь.

– Она сама погубила себя, согласившись на такое дело, – безразличино произнёс узник. – Чего она ожидала?

Владимир, сжав губы, глядел на него с тем выражением, какое бывает у человека, из последних сил сдерживающего ярость.

– Ты хоть понимаешь, сколько