Книжники. В объятиях прошлого - Ирина Фуллер

— У всех из нас есть свои секреты, — холодно отозвалась она и, защищаясь, сложила руки на груди.

— Только не от следствия, — процедил он.

Хотелось крикнуть, что он мог катиться со своим следствием на все четыре стороны, но так правды было не добиться.

Поскольку они все еще стояли рядом, друг напротив друга, Констанция чуть подалась к нему навстречу и аккуратно положила ладонь на его грудь.

— Илья, прошу тебя, скажи мне хоть что-то, — попросила она, широко открыв глаза и чуть вытянув вперед подбородок, чтобы хорошо было видно тонкую шею в вырезе платья. — Ты же знаешь, как это гнетет меня, — Констанция позволила руке скользнуть чуть вниз, всего на одну пуговицу, и почувствовала, как напряглись мышцы его живота. — А теперь беспокойство буквально лишит меня сна.

Ее указательный палец очертил окружность маленькой пуговицы.

— Это останется между нами…

Нельзя сказать, что она в самом деле рассчитывала добиться правды таким способом. Илья прекрасно владел собой, и, когда ее, как он сказал однажды, «уникальное обаяние» все же пробило брешь в его броне, их сближение стало возможным только благодаря сознательно принятому решению. Решению Ильи, конечно. Констанция готова была слепо поддаться чувствам, слишком устав от изводящего одиночества, а вот он взвешивал все риски и преимущества, решив в конечном счете, что удовольствия от их романа будет больше, чем неудобств.

Но Констанция знала две вещи: во-первых, ее прикосновения все еще действовали на него, и пускай он держал лицо, внутри жили эмоции, это было видно. Атака производилась не с целью победить, но с целью ослабить противника.

Во-вторых, флирт с ее стороны должен был сигнализировать о серьезности намерений. Илья отлично знал: если Констанция задалась целью, мало что могло ее остановить.

Он с видимым усилием отстранил ее руку, ухватив за запястье.

— Не унижай себя этими играми, — сказал он, чем, безусловно, задел.

Яростно дыша, Констанция высвободила кисть и ткнула его кулаком в ребро.

— Так лучше? — и дальше без паузы, глядя, как Илья кривится от вряд ли слишком болезненных, но наверняка неприятных ощущений, требовательно спросила. — Что с Егором?

— Где была закладка? — процедил он.

Судя по настороженному взгляду на ее руки, Илья приготовился к очередному нападению.

— Я скажу, если ты скажешь, что с Егором, — зло ответила она.

— Тебя это не касается. Не твой уровень доступа. Что с закладкой?

Все ждали ее ответа, хотя наверняка каждый догадывался: Констанция не признает поражения в этом споре. Правда, и она понимала, что Илья не сломается под натиском сердитых вопросов, поэтому бросила ядовитое: «Ладно», — и вышла из квартиры.

Эпизод 8. Глава 11

Так как мужчинам требовалось обуться, Констанция успела спуститься на пару этажей, когда ее коллеги только начали покидать квартиру. Хорошо, что она так и не собралась купить ложку для обуви.

Торопливо, почти бегом, Констанция прошла по улице, перешла Московский проспект и начала ловить машину.

Но удача была не на ее стороне: первая машина, которая притормозила рядом, везла трех книжников и принадлежала Аврелию.

Илья высунулся с переднего пассажирского сидения и велел забираться в салон. Кинг сзади приглашающе открыл дверь.

«Черта с два!»

— Вы же понимаете, что мы приедем к Библиотеке раньше вас, не так ли? — уточнил Артур.

— Приедете и сделаете что? — фыркнула она, продолжая уверенно шагать вперед.

Кинг захлопнул дверь, они начали медленно ползти рядом.

— Приедем и всучим Юджину ловец, — сердито заявил Илья. — Если его туда затащит, дело будет закрыто. И ты все равно не узнаешь засекреченную информацию.

— Какое именно дело будет закрыто?

— Все дела, Констанция, я закрою к чертовой матери все дела, но ты ничего не узнаешь, — говорил он громко и раздраженно. — Сядь в машину!

— И не подумаю. Я вообще могла ничего вам не говорить. Зачем я только это сделала? Всегда ведь все делала сама, надо было продолжать в том же духе. От мужчин одни неприятности.

— Ты все правильно сделала, а теперь не натвори глупостей. Если Юджин поймет, что ты что-то подозреваешь, никто из нас не узнает вообще ничего.

— Шантаж — эффективный метод ведения переговоров. Наверняка слышал. У Ю будет выбор: сказать мне правду или отправиться в свою книгу. Как думаешь, что он выберет?

— Конс, сядь в машину, а то меня оштрафуют за нарушение скоростного режима, — пожаловался Аврелий, чуть склонившись к окну Ильи, но попытка разжалобить не удалась.

— Констанция, садитесь в машину, — мягко, но настойчиво произнес Артур. — Вместе спокойно обсудим, что делать дальше. Какова бы ни была правда, думаю, мы все должны Юджину немного обдуманности в наших действиях, вы не считаете?

Илья смолчал, очевидно, почувствовав, что Кинг справлялся с уговорами куда лучше, чем он.

Аврелий остановил автомобиль — они как раз подъехали к автобусной остановке. Констанция посмотрела на мрачного Илью, затем на Кинга, даже в такой ситуации вежливо улыбающегося кончиками губ и глядящего на нее с любопытством. Бросила взгляд на страдальчески заломившего брови Аврелия. Юджин, что бы он ни натворил, действительно заслуживал того, чтобы она поступила по уму, а не со злости. Тем более, злилась она в первую очередь на Илью и немного — на обстоятельства. Да и погода не располагала к прогулкам. Более мудрым решением было сесть рядом с Кингом на заднее сидение машины.

— Предположим, Ю — персонаж, — произнесла она, когда Аврелий снова нажал на газ. — Евгений Онегин, очевидно: он сохранил имя, Юджин — Евгений. Наплевав на предусмотрительность, принялся искать Татьяну, едва о ней услышал, потом отреагировал на цитату из этого произведения. В таком случае возникает сразу несколько вопросов: как он сумел скрываться столько времени? Как сумел дойти до такой высокой должности? И что теперь делать?

— Ты не задала два главных, — отозвался Илья. — Как убедиться в том, что мы правы, оставив возможность для допроса? И кто убил Клару?

Она не задала их, потому что предпочла бы вообще не думать об этом.

— Все еще не укладывается в голове, — воскликнул вдруг Аврелий, пока они стояли на светофоре, каждый погруженный в свои мысли.

— Это так, — кивнул Кинг, маска любезности слезла с его лица, оставив место печали. — Как говорили Монти