Книжники. В объятиях прошлого - Ирина Фуллер

— … Ну сказал один раз, показалось к месту и забавно. Уже понял, что это лишнее.

Илья хотел убедить ее, что это она не в себе, а не он.

«Как бы не так!»

— Меня не устраивает то, что происходит. Или веди себя прилично, или неприлично вести себя начну я. А я умею доставлять неприятности.

С этими словами она начала спускаться в туннель с лестницей.

— Вне всяких сомнений, — вздохнул Илья над ее головой.

Эпизод 8. Глава 13

Сеть тайных ходов расходилась изгибами по телу Библиотеки подобно венам: они были невидимы, но проходили везде, соединяя важные органы:— Абонемент, отделы, Архив, Основной Фонд.

За четверть часа Констанция и Илья успели изучить лишь малую часть, то углубляясь в недра системы, то возвращаясь к началу. Во многих точках маршрута они замедлялись, прислушиваясь, и порой становились свидетелями разговоров сотрудников.

В одном из коридоров Мила разговаривала по телефону.

— Мама, моя работа важна, мы говорили об этом слишком много раз… я рада, что закончила консерваторию, это же не значит… я не хочу это обсуждать. Все, нужно идти, у меня новое дело. Да, все еще не могу сказать… Пока, мам.

У переплетчиков шел ожесточенный спор на тему использования покупного клея. Судя по голосу, кто-то более опытный и мудрый настаивал на том, что клей нужно было варить самостоятельно. Кто-то помоложе уверял, что сделал уже несколько ловцов при помощи готового пва, и «никто не умер».

В Архиве Нинель Владленовна сплетничала с одной из охотниц, Верой — женщиной лет пятидесяти, с длинным послужным списком и таким же длинным языком, охочим до сплетен.

— …сам не свой, сам не свой, — говорила Нинель Владленовна. — Бедный. Надо ж, как его подкосило. Кто бы мог подумать…

— Когда уже Илья в Москву уедет? — отозвалась охотница Вера, чей голос было легко узнать из-за нетипично высокого тембра. — Не продохнуть тут с ним.

— Такой хороший парнишка был.

— Москва людей меняет.

— Возраст людей меняет, дорогуша, — Нинель Владленовна прокашлялась и чуть тише добавила. — Возраст, деньги и власть. Но Ю не из-за него сдал. Юджину Илюша так, заноза, но не гангрена.

У Констанции это одновременно вызвало смешок и неловкость. Она попыталась подтолкнуть Илью, чтобы пройти вперед, но он замер и выставил ладонь, вынудив остановиться. Очевидно, намеревался подслушать весь разговор.

— Ой, ну прямо по Кларе убивается, — взвизгнула Вера. — Да с ней никто никогда дружбу не водил. И уж Ю-то тем более. Не смотрел даже в ее сторону дважды никогда.

— Он в ее, может, и не смотрел. Только она в его…

В ответе Веры слышался явный интерес:

— А что она? Разве что-то…

— Я не сплетница, Верочка, и не собираюсь сейчас обсуждать, как она вечно вслед ему пялилась, того и глядишь рубашку прожжет. Клара умерла, так что некрасиво перемывать покойнице косточки и говорить, что она сохла по нашему Ю, как гипс на солнце. Думаешь, чего она всю жизнь одна-то прокуковала? Ждала. «Дура» — сказала бы я, но о мертвых либо хорошо, либо никак.

Констанция и Илья переглянулись. Вера издала восторженный писк, но затем, будто бы взяв себя в руки, спросила:

— Скажи тогда, чего Илья тут торчит, если всем ясно, что случилось с Кларой?

— Варианта два, — деловито отозвалась Нинель Владленовна. — Либо что-то нам не договаривают, и с ее смертью не все так очевидно. Либо у него тут какой-то личный интерес.

— Мм, личный интерес? — по голосу было ясно, что Вера умирает от желания узнать как можно больше пикантных подробностей.

Констанция же надеялась, что не услышит своего имени.

— Непейвода, как вариант…

Сложив ладони лодочкой, Констанция прижала их к лицу и протянула:

— У-у-у.

Илья взглянул на нее с укором. По ту сторону стены повисла пауза.

— Проклятые сквозняки, я из-за них постоянно кашляю, — произнесла, наконец, Нинель Владленовна.

— Ты кашляешь, потому что куришь по три пачки в день, — тут же язвительно ответила Вера. — Это уничтожит твои легкие быстрее любого сквозняка. Так что там с Непейводой? При чем тут она?

— Ой, да ни при чем, — отмахнулась Нинель Владленовна. — Сплетники говорят всякое, но мы-то люди, способные мыслить критически.

Небольшая пауза дала Констанции время жестами попытаться убедить Илью продолжить путь. Но он лишь прижал палец к ее губам, чтобы она угомонилась.

— Я что-то ничего такого не замечала, — продолжила Вера, не желая оставлять тему. — Да и куда ему Непейвода? Думаешь, седина в бороду, бес в ребро?

Ответ последовал не сразу:

— Вот поэтому все и бегут к Нинели Владленовне: свои глаза видят, да не замечают. А я знаю, куда смотреть и как увидеть, — она помолчала, и Вера, видимо, боясь спугнуть новую сплетню, тоже не говорила ни слова. — Я просто помню, как у Илюши снесло крышу из-за Ниночки. Никто тоже ни о чем не догадывался, а я-то видела: и как он смотрел, и как с ней говорил. Ниночка-то и сама ни о чем не догадывалась, пока не стало поздно. Земля ей пухом.

Сказать, что Констанция была ошеломлена финалом истории — это безбожно преуменьшить. Она уставилась округлившимися глазами на Илью, не ожидая, конечно, что он сейчас жестами перескажет историю, очевидно, безвременно почившей коллеги. Илья в своем духе отмахнулся, сохранив лицо бесстрастным: мол, ерунда, не бери в голову.

— Ну, и что, думаешь, он сейчас пускает слюни на нашу звезду? — жадно спросила Вера. — Думаешь, заберет ее обратно? Чего ж тогда отпустил?

Нинель Владленовна протянула хриплое задумчивое «ммм» на низких нотах, а затем ответила:

— Уж этого я не знаю. Но помяни мое слово: я буду не я, если он ее не заберет или сам не останется.

Илья и Констанция посмотрели друг на друга: и тот, и другая явно скрывали эмоции и в то же время пытались разглядеть реакцию другого.

— Бедная девочка, уж так старается, — вздохнула Вера, — всю себя работе отдает.

На последних словах Илья неприятно и многозначительно ухмыльнулся. Констанция не стала больше ждать и просто пошла по коридору назад к началу пути. Она понимала, что вперед ее никто не пустит, ведь дальше — Основной фонд, куда не было доступа простым охотникам.

Илья нагнал ее