Книжники. В объятиях прошлого - Ирина Фуллер

Наконец, одна из «артерий» свернула неожиданным образом, определенно выходя за пределы здания. Заканчивался ход толстой железной дверью: за нею, судя по сквозняку, шуму машин и тонкой полосе света по периметру, их ждал не шкаф.

Илья прижал ухо к поверхности, затем осторожно потянул на себя ручку, но, разумеется, было закрыто.

Он попытался разглядеть хоть что-то через замочную скважину.

— Не знаю, где мы оказались территориально, но это, очевидно, тайный ход, позволяющий незаметно проникнуть в Библиотеку. И готов поспорить, знаю, у кого ключ…

Им предстоял долгий путь назад.

Из шкафа в кабинете Юджина Констанция выбралась вымотанной и удрученной. Она замерла посреди помещения, не зная, куда себя деть, что сделать.

Если еще час назад существовала надежда найти опровержение подозрениям, то теперь оставалось лишь признать несомненность вины Ю и неотвратимость грядущих событий. Хотя удалось изучить лишь часть секретных ходов, сомневаться не приходилось: Ю имел возможность незаметно перемещаться по всей Библиотеке и покидать ее. У него была возможность незаметно покинуть место преступления. Наверное, никто никогда бы этого не узнал, если бы не безрассудное решение Констанции спрятаться в шкафу начальника.

Илья достал телефон и вызвал Кинга, а когда тот пришел в компании Аврелия, сообщил:

— Будем ждать Ю здесь.

Эпизод 8. Глава 14

С этими словами он уселся за рабочий стол Юджина. Взял лист бумаги и ручку, стал что-то сосредоточенно записывать.

Кинг уселся на диван, не задав ни единого вопроса.

«Настолько все равно? Настолько не хочет знать правду? Или уже и сам все понял...»

Наверное, у Констанции было такое скорбное лицо, что сомневаться не приходилось: ничего хорошего они с Ильей не выяснили.

Зато Аврелий не стал мучиться догадками.

— Чего там? — спросил он, с любопытством попытавшись разглядеть что-то между дверцами шкафа.

Констанция в общих чертах рассказала, что представляла собой система тайных ходов, и что означало последнее открытие.

— Блин, а можно посмотреть? — завистливо протянул Аврелий, но Илья твердо отрезал «нет», и стажер печально вздохнул. — Ладно, и чего, мы все будем сидеть и ждать? У нас с Конс вообще-то Татьяна на свободе.

Она тяжело вздохнула:

— Думаю, Ю сам ее найдет. Если я правильно понимаю, его мотивация куда сильнее нашей.

Соревнование с Кингом действительно потеряло важность на фоне происходящего.

— Есть хочется, — заметил Аврелий. — Мы ж с Артом даже за кофейком отойти не могли, сторожили.

— Я могу заварить чай, — охотно отозвался Кинг.

— Пойдет, — оживился Аврелий, — а я сгоняю за едой.

Вернулся он быстро, притащив под мышкой не только целую упаковку мятных пряников, но еще ноутбук и два ловца: видимо, для Ю и Татьяны, если охота начальника увенчается успехом. Констанция оценила такую предусмотрительность благосклонной улыбкой. Возможно, желание победить Кинга все же не исчезло полностью, а лишь слегка притупилось.

Артур в это время по-хозяйски распоряжался чайным сервизом. Ю любил посуду в традиционном стиле: тонкий фарфор, позолота, изысканный рисунок ручной работы. Тут их с Кингом вкусы совпадали.

Аврелий уселся в соседнее кресло, проглотив, причмокивая, три пряника подряд, хлебнул чая и принялся что-то быстро печатать на ноутбуке.

— Что ты там строчишь? — спросила она, тоже принимая чашечку из рук Кинга.

— Отчеты, — отмахнулся Аврелий. Констанция знала, что он солгал.

Что ж, рано или поздно она узнает его секрет. А пока…

— Илья, какой у нас план?

Он оторвался от записей и промычал вопросительное «мм?».

— Мне кажется, нам нужно согласовать действия, — заметила Констанция. — У нас ловцы. Мы ведь можем ими воспользоваться. Если хочешь доставить Ю в Москву, чтобы предъявить руководству, не думаешь, что стоит нас об этом предупредить?

Он устало поглядел на нее, на исписанный лист, окинул взглядом Аврелия и Кинга. Последний подошел к столу и поставил Илье чашку с дымящимся чаем, после чего деликатно произнес:

— Мне кажется, не надо ставить руководство перед выбором. Думаю, им будет сложно сделать решение, забыть личность персонажа…

Аврелий оторвался от ноутбука.

— Боишься, что его не отправят в книгу? — удивился он. — Так хочешь, чтобы от Ю избавились?

Кинг присел на край стола, сложив руки на груди, и внимательно посмотрел на стажера.

Констанция не смогла не отметить, как невероятно элегантно он выглядел в этой фирменной небрежной грациозности, с мягкой, насмешливой полуулыбкой. Она тряхнула головой: «Этого еще не хватало!»

— Я боюсь, Аврелий, что они будут жестоки с человеком, который двадцать лет водил за нос все руководство Библиотеки. Илия может казаться суровым, но он твердый в своих убеждениях. Но так ли другие? Это опасно, когда человек готов забыть принципы, потерять честность, манипулировать фактами, оправдывая самое ужасное зло.

Илья позволил себе легкую улыбку: кажется, он был доволен учеником.

— Формально мне достаточно трех свидетелей, поэтому вы здесь и находитесь. С поимкой я справился бы сам, но будет необходимо, чтобы вы подтвердили все, что здесь сегодня произойдет. По моим предположениям, Ю, загнанный в угол, сам не пожелает разбирательств и избавит нас от необходимости решать этические и прочие моменты. Чтобы у руководства точно не возникло вопросов, я установил камеру, — он кивнул в сторону шкафа, и Констанция заметила наверху небольшое устройство.

Вот чего он там ковырялся, пока они ждали Аврелия и Кинга после изучения тайных ходов!

— Но использовать запись буду только в случае, если это будет работать на нас, а не против нас, — добавил Илья.

Подозрительный параноик. Что она вообще в нем нашла? Впрочем, если поднапрячь память, можно было вспомнить, как ей невероятно льстило, что такой сдержанный, казалось бы, неприступный мужчина таял в ее руках, терялся от прикосновений и даже на время забывал о регламентах (которые не то чтобы запрещали, но крайне не рекомендовали заводить отношения на рабочем месте).

Вздохнув, Констанция прошла к стеллажу с книгами, где выбрала «Евгения Онегина».

Она помнила, как читала это произведение в школе. Все, что изучалось на уроках литературы, преподносилось учителями как сверх-значимое и серьезное. У Констанции даже мысли не возникало, что хоть одна книга из списка чтения на лето могла принести удовольствие.

Второй раз Констанция познакомилась с “Евгением Онегиным” в университете. Тогда она снова читала не для удовольствия, а потому что того требовала учеба, однако на сей раз сумела проникнуться историей. Только теперь ей показалось, что автор оказался излишне жесток к главному герою.