Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

на месте. Ещё две-три тысячи человек, прихватив оружие, знамёна и припасы, сумели через несколько стычек пройти строем по улицам Таюня и как раз сейчас стучались в восточные ворота Славы. И меня чуть не привело в состояние истерического веселья соблюдение этикета, когда за разрешением прибежали ко мне, вместо того чтобы открыть сразу.

– Разместите их в Восточном дворце, – посоветовал Кей. – Он всё равно пустует, а если среди них найдутся другие подкупленные, то на виду у товарищей им будет трудно что-нибудь предпринять. На худой конец, Восточный дворец отделён от нас ещё одной стеной.

– Кей, – сказала я. – У нас сейчас несколько тысяч человек. Как вы думаете, не стоит ли нам собрать всех в один кулак и вырваться из города, пока к Эльму не подошла подмога?

– Но многих ли мы сможем с собой вывести в случае, если добьёмся успеха? Даже если не считать рабов, во дворце живёт не меньше тысячи слуг, а также внутренние чиновники, у которых есть свои слуги. Если вы готовы пожертвовать ими всеми, то можно рискнуть, однако мы ничего не знаем о том, что творится за стенами города. Думаю, что безопаснее всё же будет дождаться помощи во дворце. Армии Вечной Верности до нас, в конце концов, неделя пути.

– Думаете, обитателям дворца грозит…

– Это непредсказуемо. Но я не удивлюсь, если, упустив вас и его величество, заговорщики выместят злость на тех, кто остался.

Я сжала подлокотник; перед глазами встали тела служанок, убитых у разрушенного моста за компанию с охраной. Прямоугольник окна посветлел, хотя до рассвета было ещё далеко – похоже, за стенами дворца опять что-то горит, и близко, уже во внутреннем городе. Интересно, они там не боятся спалить вообще всё? Разрушительные пожары – бич деревянных городов, а застройка в большинстве кварталов тесная…

А ведь я даже не вспомнила ни о слугах, ни тем более о рабах, когда предлагала уходить. Что это, и меня заразило презрение высших к жизням низших? Кей вот вспомнил, а я нет.

Ночь прошла нервно, но спокойно. Кей был прав, нас не потревожили. Наутро я «обрадовала» детей известием, что мы в осаде. Лиутар побледнела, но промолчала, Шэйрен сжал кулаки, Ючжитар по-взрослому скрипнул зубами, и тут же по-детски добавил, что как только сюда доберётся командующий Хао, так тут же всех бунтовщиков убьёт. Похоже, его вера в кумира была безграничной. Хотела бы я её разделять – с рассветом во дворец через стену зашвырнули тушку посланного с письмом голубя. Я тогда тоже скрипнула зубами, велела дождаться сумерек и выслать троих.

– Матушка, – Хиотар держалась за руки с Читар, та быстро-быстро моргала, похоже, с трудом удерживаясь, чтоб не расплакаться, – нас ведь не убьют?

– Дура, девчонок не убивают, – бросил Ючжитар.

– Ючжитар, не оскорбляй сестру. Нет, Хиотар, нас не убьют – у дворца высокие крепкие стены, нас охраняет гвардия, которая отобьёт любой штурм. Наши воины храбры, сильны и преданы нам, и их несколько тысяч человек. Наши враги захватили город обманом, но к нам им не попасть.

Вспомнилось, как давным-давно я, будучи наложницей-подругой наследного принца, успокаивала своих гаремных сестёр после ареста Тайрена – тем же ровным голосом и показным спокойствием. Кажется, младших девочек мой уверенный тон и правда успокоил. Я поднялась и велела позвать учителей, тех, что ночевали во дворце, а не в городе. Не знаю, многому ли они сейчас научат, но пусть лучше дети занимаются чтением и каллиграфией, чем сидят и воображают всякие ужасы.

К полудню вернулся ходивший на разведку Кей. К этому времени я успела выслушать, сама не вмешиваясь, попытку переговоров между Эльмом и возглавившим наш гарнизон главнокомандующим Правой и Левой гвардии Шан Лэ. Диалог вышел коротким, но экспрессивным. На призыв к сдаче командующий Шан, поднявшись на ворота, проорал, что верные слуги императора умирают, но не сдаются, тем более кучке бунтовщиков, которым нет прощения ни на Небесах, ни на земле. Эльм ответил, что император был, да кончился из-за грехов его отца и матери, то есть моих с Тайреном, и Небо отдаёт свой Мандат более достойному. Шан объяснил, где он видел этого «достойного», и что делал с его младшей сестрой, которую тут было принято поминать вместо привычной мне матушки. В довершение высокие переговаривающиеся стороны обозвали друг друга ничтожеством под седлом у бабы и трусом, с бабой воюющим, на чём и разошлись.

– В городе сейчас довольно спокойно, – ровно рассказывал Кей, отбросив за спину капюшон простого плаща, в котором выходил. – Ночью громили резиденции купцов и винные дома, но к утру угомонились, и большая часть пожаров уже потушена. Под шумок пограбили и лавки торговцев средней руки, но там жертв немного. Горожане в основном заперлись по домам. По улицам ходят патрули, все городские ворота охраняются.

– Ты узнавал, знает ли кто ещё потайные ходы из дворца и за стены города?

– Из дворца – никто, а вот из города, говорят, можно уйти через речной порт. Он тоже охраняется, но мой человек, стерегущий дом над потайным ходом, клянётся, что знает того, кто укажет лазейку. Хозяин дома иногда приторговывал… всяким. Это было хорошее прикрытие и для завязывания связей, и для объяснения, что за гости у него порой бывают.

Я кивнула. Выход из города искать всё равно придётся. Даже если нам не понадобится бежать – нужно звать на помощь. И если до Хао Юнси при везении один из голубей долетит, то там, где сейчас квартирует Жэнь Гуэль, голубятен нет. Значит, понадобятся гонцы. Две армии лучше одной, особенно с учётом того, что у Эльма в любой момент может появиться третья. И если город придётся брать штурмом, пусть лучше у моих сторонников будет перевес.

За добровольцами дело не стало. Памятуя о сбитом голубе, я решила не только выпустить нескольких птиц, но и гонцов послать по трое в обе стороны – пусть лучше командующие получат несколько писем, чем не получат ни одного. Когда стемнело, я сама проводила их в запертый дворец Полдень, в кладовку, откуда начинался подземный ход, и пожелала удачи. Гонцы в ответ поклялись умереть, но доставить написанные мной послания, и один за другим спустились по ступенькам в сундуке. Теперь оставалось только ждать.

Ночь снова прошла спокойно, а наутро Полуденная площадь украсилась несколькими трупами, вывешенными напротив Полуденных ворот. Опознать большинство трупов не составило труда: канцлер Ду, военный министр Цзир,