Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Или сожаление, — даже не пыталась иронизировать герцогиня и, подняв взгляд вверх, словно у самих небес спросила: — Ну почему мне не хватило мужества и отваги свернуть тебе шею еще в люльке?

Вопрос был риторический. Отвечать на него я не собиралась.

Мне иногда казалось, что так действительно было бы легче. Для них, для меня. Но о своей жизни я не жалела. Жизнь, какая бы она не была, — это высший дар. Она одна-единственная, нужно ценить каждый миг. Я еще не совсем это умела, но надеялась, что научусь.

В будущем. Я стану сильнее.

— Если бы не ваша схожесть, было бы легче. Но ты украла не только всеобщее спокойствие, но и её внешность!

— Я не крала, — заявила с вызовом и инстинктивно приготовилась отклониться, ожидая новую пощечину, но герцогиня сдержалась, лишь сжала сильнее кулак. — Это она кое-что украла у меня.

Мою магию…

Окружающие считали, что природа щедро одарила Эрелин не только красотой, но и магической силой — после восемнадцатилетия ей поступало несколько предложений весьма выгодного брака, но родители не торопились с выбором, отдали дочь в Раманскую академию магии… рассчитывали на брак с самим раманским принцем. И не прогадали.

Ей удалось пленить самого завидного холостяка Райвима!

Распространять и выставлять на всеобщее обозрение портреты королей и их семей запрещено, поэтому я не знала, как выглядит его высочество. Но слухи о нем ходили: невероятной силы маг, способный открывать порталы из любой точки, красавец, сводивший с ума всех леди Рамании, а также искусный воин с телом бога. В пятнадцать он сбежал в военную академию, гонимый славой подвигов отца, чтобы не быть в его тени, и уже в восемнадцать окончил её с отличием.

Но по слухам относился к этому так… играючи, словно к развлечению. Настоящей его страстью были даже не женщины, а магия. Он поступил в Раманскую академию, но, опять же, по слухам, бывал в РАМе не часто. Самого выдающегося мага обучали личные наставники, с которыми он развивал три магических направления — зоомагия, боевое и артефакторное.

Ему сейчас около двадцати двух, он на последнем курсе академии и готовится заняться государственными делами.

Откуда я все это знаю?

Эрелин… о, она с удовольствием рассказывала, как проводит вечера подле его высочества, как он сходит по ней с ума и даже сделал ей предложение — пока неофициальное, между ними. Всем этим она делилась с родителями и прислугой, но и мне доставалось — выплевывала буквально в лицо, как жарки его поцелуи и как она тает в его объятиях.

— Ничтожная плата за то, что ты осталась жива, — заключила она и отвернулась, словно пытаясь взять себя в руки.

После короткого броска, я вновь вела себя смиренно, напоминая себе, что сегодня сбегу. Обязательно!

— Не думай, что я — злодейка. Я имею право тебя отчитывать, — отчаянно пытаясь задушить свою ярость, сказала почти ровно леди Ириса. — И ты обязана была сегодня сидеть в часовне и не высовываться! Во дворец вот-вот прибудут гости.

Я вдруг вспомнила о Яре. Интересно, а он будет на маскараде? Вдруг он тоже один из приглашенных на бал? Хорошо, что он не знает Эрелин и, соответственно, когда увидел меня — не узнал во мне герцогскую дочь. Иначе бы мне действительно было несдобровать.

Ну как же я сегодня не вовремя попалась ему на глаза, да еще и без маски!.. Вдруг он увидит сегодня на балу Эрелин? Примет её за меня, а мне потом расхлебывать.

Нет, не бывать этому! Я уже успею сбежать. И плевать, какие молнии будут метать их светлости.

— Я помню, вам просто следовало позволить мне уйти, но возможность наказать меня и выместить на мне злость оказалась сильнее здравого смысла, не так ли? — усмехнулась я и тут же присела в реверансе, словно пытаясь загладить покорностью свой тон. — Я немедленно покину вас.

Я попыталась подняться, но ладонь герцогини лежала на моем плече и сжимала до боли. Я поморщилась, и, казалось, только это и нужно было мучительнице.

— Ненавижу тебя, Джесселин, — устало откликнулась герцогиня.

Будто я это с первого раза не поняла… Она повторяет это как мантру, каждый раз при нашей встрече, словно надеется, что когда-нибудь эти слова будут способны убить меня.

— Знаю, — тихо прошелестела я, накинула капюшон, скрывая лицо с горящей от пощечины щекой, и поспешила другой дорогой к часовне.

Злостью ведома не только герцогиня, сейчас я тоже отчаянно пытаюсь её унять, крепко сжимая кулаки, так, что ногти впивались в кожу. Мне не повезло родиться близняшкой в семье, где по закону должен быть один ребенок. И не просто по закону, а из-за проклятья. Выживает только один. Я родилась второй, на десять минут позже.

Отец сжалился надо мной, не смог убить дитя. Он нашел шамана, Кейна Эверуса, из Малоземья. Тот взглянул на меня, еще младенца, и подсказал, как можно уберечь. Изменить судьбу. Полностью.

Мне не дали родовую фамилию, не занесли в родовую книгу, не оставили в комнате с сестрой, да еще и магию дисбалансировали: в первые дни жизни мы с сестрой были неразрывно связаны, наши магические потоки пронизывали нас обеих, и это дало возможность переплести их таким образом, что большая часть силы утекла в Эрелин, а мне остались лишь крохи.

Подтверждение проведенному ритуалу — бусинка, введенная мне под кожу на лбу. Другие видят едва заметное сияние в форме полумесяца, но я отлично чувствую любые её колебания. И когда я нахожусь на грани того, чтобы изменить путь, выстроенный мне Кейном Эверусом — бусинка нагревается, причиняя мне боль.

Так было в младенчестве, когда отец решил оставить меня во дворце вопреки настоянием Кейна отправить меня в приют подальше от Хандербуга — я этого не помню, но мне рассказывала монахиня, что меня воспитала. Бусинка нагрелась, едва не убив меня, тогда-то меня и отселили. В герцогскую часовню, где была пристройка — там я и росла, не зная родителей.

С каждым годом герцогиня ненавидела меня все больше.

Потому что боялась. Боялась за свою любимую дочь. Я бы на её месте тоже переживала. Отец сохранил нам обеим жизни, и, пусть меня пытались отдалить от семьи герцога, выбрать для меня иную судьбу, но… вдруг Кейн Эверус ошибся? Вдруг Эрелин не спасли