Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

— Просто не выспался, — отмахнулся я, не отрывая глаз от очередной записки Стаса, в которой тот в красках описывал, как Юсупов заставил его работать над новым выпуском до трёх часов ночи.

— Три дня не высыпаешься? — прищурился Пёс.

— У меня сложные отношения с подушкой, — пожал я плечами.

Пёс посмотрел на меня ещё пару секунд, потом хмыкнул и ушёл. Он чувствовал, что я что-то скрываю, но знал меня достаточно хорошо, чтобы не лезть.

На следующий день один из парней, возивший для меня документы, осторожно спросил:

— Даниил, меня в городе перехватил аристократ один, сказал что он твой знакомый лекарь и просил передать тебе, что вам нужно поговорить.

— Передай, что я здоров и в его услугах не нуждаюсь, — ответил я.

Парень хмыкнул, добавил что ему надоели эти аристократические интриги и ушёл.

На третий день Мечников прислал записку через Гришку. Я развернул её, прочитал и убрал в карман.

«Даниил, нам нужно поговорить. Я понимаю, что тебе нужно принять всё произошедшее, но это не тот вопрос, который можно отложить.»

На следующий вечер в гостиной поместья стало шумно. Парни Пса, как обычно, собрались после ужина, кто-то пил, кто-то спорил о футболе. Я сидел в углу с бумагами, когда спор за дальним столом внезапно стал громче.

— Да ты гонишь, ни один вратарь не возьмёт такой мяч! — орал один.

— А я тебе говорю – возьмёт, если не будет стоять как столб! — ревел второй.

— Столб у тебя в штанах, когда ты говоришь о своём ненаглядном мадридском Реале! — дерзко ответил первый, отчего в помещении поднялся дикий хохот.

Но подвыпивший фанат футбола юмор явно не оценил. Послышался грохот опрокинутого стула и звук, с которым кулак встречается с челюстью. Я поднял голову и увидел, как двое верзил сцепились, попутно снося всё вокруг.

— Э-э-э, полегче там, — вскочил Пёс, но было поздно.

Один из дерущихся отлетел к стене и с протяжным воем схватился за руку. Даже с моего места было видно, что предплечье согнулось под неестественным углом.

— Бл..., перелом, — выругался Пёс.

— Лекаря надо вызвать, — тут же сказал кто-то.

— Да где я вам среди ночи лекаря найду? — огрызнулся Пёс.

И тут один из парней, через которого Мечников пытался найти со мной встречи, внезапно воскликнул, что у него есть телефон хорошего лекаря. Я молча посмотрел на него и тяжело выдохнул.

Всеволод Игоревич приехал через сорок минут. С чемоданчиком, в пальто поверх домашнего свитера и с выражением лица человека, которого подняли среди ночи ради перелома, но который на самом деле приехал совсем не ради перелома.

Он бегло осмотрел руку пострадавшего, отточенным движением срастил кости при помощи своего дара, а потом он повернулся ко мне:

— Нам надо поговорить.

— У меня ничего не сломано, — сухо ответил я.

— Даниил, — в его голосе зазвучала та самая интонация, которую я слышал у мамы, когда она знала, что я вру.

Я посмотрел на пострадавшего, который подозрительно бодро допивал пенное здоровой рукой, что-то весело обсуждая со своим недавним обидчиком, а потом на Пса, который внезапно стал очень занят своим телефоном.

— Это было подстроено, — сказал я.

— Разумеется, — невозмутимо ответил Мечников. — Думаю, ты сам бы оценил изящество замысла. Теперь визит лекаря в это поместье ни у кого не вызовет подозрений. Драка, перелом, срочный вызов – всё логично.

Я невольно усмехнулся. Он был прав – это было в моём стиле.

— Пойдём на воздух, — сказал я, вставая.

Мы вышли на заднее крыльцо. Ночь была прохладной, над городом висело низкое небо с редкими звёздами. Где-то за забором лаяла собака. В этот момент я с тоской подумал об Акали, которая сейчас жила у Алисы. Правда грусть от расставания со своей питомицей быстро развеялась мыслью о лице кошатника Распутина, у которого в поместье теперь жила собака с магическими способностями.

Мечников молчал, давая мне начать первым. Он знал, что давить на меня бессмысленно и я заговорю, когда буду готов.

— Вы хотите знать, буду ли я претендовать на трон, — сказал я наконец.

— Да, — просто ответил он.

— Я не знаю, — честно ответил я.

Мечников закрыл глаза. Я видел, как эти два слова ударили его больнее любого приказа.

— Всеволод Игоревич, послушайте, — продолжил я. — Я могу просто сказать, что мне не нужен трон и что я просто хочу жить спокойно. Это было бы красиво и благородно, но это была бы ложь.

Он открыл глаза и внимательно посмотрел на меня.

— Не потому что я хочу власти, — быстро добавил я. — А потому что джинн уже выпущен из бутылки. Меньшиков знает, он видел мой дар. Его преображенцы видели, как шестеро солдат по одной записке забыли о моём существовании.

— Ты думаешь, он расскажет? — напрягся Мечников.

— Он уже всё решил, когда отпустил меня. Это действие ярче любых слов демонстрирует то, что Меньшиков выбрал сторону в этом конфликте, — покачал я головой. — А если второй человек в империи знает правду и встал на мою сторону, то рано или поздно об этом узнает и первый. Скрываться уже не получится.

Мечников тяжело сел на ступеньку крыльца. Он выглядел так, будто постарел на десять лет за эти четыре дня.

— Значит, мои опасения оказались не напрасны, — глухо произнёс он.

Я сел рядом.

— Я понимаю, о чём вы думаете, — сказал я. — Вы думаете, что из-за вас страну ждёт самая масштабная междоусобица со смутных времён.

Мечников не ответил, но по тому, как он сжал кулаки, я понял что попал в точку.

— Двадцать лет я хранил эту тайну, — наконец произнёс он. — Двадцать лет просыпался с мыслью, что если я ошибусь, если хоть одно неосторожное слово… Двадцать лет следил за тобой, за твоим даром, за каждым твоим шагом, молясь, чтобы никто не заметил. И вот, — он горько усмехнулся, — мои опасения подтвердились худшим образом.

— Вы не виноваты, — сказал я.

— Конечно виноват, — возразил он. — Я мог уничтожить записки Саши. Мог увезти вас с матерью из страны. Мог убить тебя в конце-концов. У меня были