Фантастика 2025-197 - Семён Нестеров

Я открываю глаза в госпитале. Пытаюсь встать, и у меня кое-как это получается. Я подхожу к зеркалу. Вижу своё лицо. Нахожу на груди военный жетон.

А дальше я всё и так уже помню.

Глава 5

Я открыл глаза, и меня тут же вывернуло. Блевал я долго, причём не непереваренной пищей, которой в общем‑то не было в желудке, потому что поел я достаточно давно, а слюной и желчью.

Спазмы заставляли мое тело содрогаться. Было больно, чертовски просто. Я дернулся из стороны в сторону, а потом, не удержавшись, упал лицом в лужу собственной рвоту. В виске сразу же застучало, в нос ударил противный кислый запах.

Кое‑как оттолкнувшись руками от пола, я поднялся. Не на ноги, а чуток совсем. Подозреваю, что в своем нынешнем состоянии я даже отжаться как следует не смог бы.

Сумел отползти примерно на шаг назад, и только сейчас осмотрелся по сторонам. Там, где только что я лежал, можно было разглядеть лужу крови, уже загустевшей, свернувшейся. Так, кровавое пятно, короче. Перед глазами всё плыло. Меня еще несколько раз дернуло, но блевать больше было нечем. С огромным трудом я сглотнул, сдвинулся еще на шаг назад, и оказался у стены. Оперся о нее, и будто заземлился. Стало немного легче.

Потеря сознания, рвота, муть в голове, сложности с тем, чтобы сфокусировать зрение. Это однозначные признаки кровопотери и сотрясения мозга. Прилетело мне неслабо.

Что же такое случилось? Помню, как бросил гранату, загасив пулемётное гнездо. Помню, как в меня что‑то прилетело. А дальше? Дальше ничего не помню.

Поднял руку, дотронулся до виска и почувствовал под пальцами корку запёкшейся крови. С той же стороны, где у меня до этого был шрам. Да, значит будет новый, и мозги у меня снова всмятку. Не везет моей многострадальной головушке. Обычно говорят, что дурная башка ногам покоя не дает, а у меня все как-то наоборот получается.

Зато я вспомнил… Вспомнил всю свою жизнь. С самого раннего детства. По крайней мере то, что в моей памяти было до этого. Интересная у меня была жизнь, конечно. И, как и у любого пацана, была завязана на обстановке в стране. Если раньше я о ней что-то знал, то теперь смог в полной мере осознать все. Ну, я — продукт своего времени, хули тут еще скажешь.

С трудом сфокусировав зрение, я увидел впереди ещё одного человека, который лежал на голом бетонном полу лицом вниз. Отталкиваясь руками и ногами пополз — надо же было посмотреть, кого еще занесло в такое же щекотливое положение, как и меня. Возможный союзник, как ни крути.

Преодолел расстояние до него, осмотрел внимательнее, и увидел на голове кровавое пятно. Приложили его чем‑то, причём серьёзно так. Кстати, еще и контузия — из одного из ушей натекло. Второе… Второе вроде нормально. Значит слышал.

Схватился за плечо, с трудом перевернул на спину и увидел, что у человека нет одного глаза, но и повязки нет — просто дыра, навечно прищуренное веко. Только потом сумел признать в нём Жижку. Значит, он жив. По крайней мере дышит.

И что же произошло с нами всеми?

Да всё очень просто. Мы угодили в засаду. Этих самых партизан. А враги, не знаю откуда, но сумели добыть гранатомёты, дроны и сожгли нас всех. Ну как всех — всё‑таки мы с Жижкой выжили. Интересно, а кого-то ещё им удалось взять живым?

Да уж. Если они рассчитывали прихватить командиров, то явно выбрали не ту цель. По крайней мере в отношении меня это справедливо. Я же вообще не в курсе раскладов. Совершенно ничего не знаю о том, что и как у «Воронов», и рассказать соответственно ничего не смогу.

Могу поведать им кое‑что интересное о себе теперь, раз уж все вспомнил, но не думаю, что они захотят слушать историю моей жизни. Да и спрашивать будут совсем о другом. Причём будут пытать, а потом убьют.

Нет. Надо выбираться. Но шансов мало. Я проверил свое имущество. Обыскивал меня кто‑то грамотный: отобрали куртку, оставив в обычной камуфляжно‑армейской майке, хэбэшной, сняли ботинки и ремень. Ну, это же оружие, пусть и хреновое, да и повеситься можно при желании. Я бы так же сделал.

В общем‑то ничего при мне нет, кроме тела. А тело сейчас представляет собой такое себе оружие, потому что я в очень хреновом состоянии. Возможно, что пара уколов противошокового привела бы меня в порядок, но аптечку же тоже отобрали. И я сомневаюсь, что мне кто-то даст лекарства.

Значит, надо договариваться. Хотя, если учесть, уровень накала отношений между «Воронами» и партизанами, то шансов добазариться очень мало. Чертовски.

Я тронул Жижку за плечо, потом качнул сильнее. Он резко застонал и открыл единственный глаз, посмотрел на меня.

— Что случилось? — спросил он.

— Пиздец получается, — ответил я. — Сейчас, скорее всего, у этих самых партизан в логове сидим. Так что пиздец, все, приплыли.

— Ебать что они с тобой сделали? — проговорил он, посмотрев на меня. Его глаз расширился от ужаса. Похоже, что даже для повидавшего виды мужика это было слишком.

— Это они не специально, — ответил я. — Это шальняк прилетел. Могло в лоб бы, но получилось так, что только висок распахало.

Очень хотелось мотнуть головой, чтобы выбросить из нее на хрен всю эту муть, но я понимал, что ничего кроме новой вспышки боли этим не добьюсь. Закрыл глаза, зажмурился на несколько. Снова открыл, посмотрел по сторонам. Стало легче. Но запах рвоты и крови всё равно давил на мозги. Тут уже как на бойне, бля.

— Что будет дальше… Надо что‑то придумать, — сказал Жижка.

— Ну так приходи в себя, вот и придумаешь, — ответил я. — Мы взаперти, очевидно.

Помещение, кстати говоря, очевидно было подвалом под каким‑нибудь зданием. Трубы шли, наверное отопление или канализация. Дверь крепкая, металлическая. И вариантов выбраться отсюда я особых не видел. Но это значит, что мы в каком‑то из городов, причём относительно крупном, раз тут есть двухэтажные дома.

Хотя с чего я взял, что здание двухэтажное? Не, был я уже в таком подвале, когда в каком‑то посёлке городского типа мы проходили подготовку, и он выглядел точно так же. А домик там был двухэтажный, и решётчатая дверь закрывала доступ в технические