Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

— Я скучаю по вас, Ваше Величество, — тут же поднял руку и потребовал: — Оставьте ваши нравоучения, сестрица. Я всё, знаю, помню и вовсе не желаю сказать того, что может вас оскорбить. И все-таки я говорю, как есть, — мне вас не хватает. Возможно, эта привычка начинать день со встречи с вами однажды пройдет, но сейчас я продолжаю ощущать пустоту. Вот уже как двадцать дней окончен строгий траур, и наши поездки прекратились.

— Мы не так уж много разговаривали во время этих поездок, — пожала плечами Лания.

— Немного, — согласился принц. — Но всё это продолжалось целых шесть месяцев, и некоторая привычка появилась. Это ведь уже была данность, когда я просыпался, приводил себя в порядок и спешил вам навстречу. После ожидал появления и ощущал радость, видя, как вы спускаетесь. На устах ваших, поначалу плотно поджатых, после стала появляться легкая улыбка, когда вы видели меня. Мы здоровались, шутили, а после я сопровождал вас в храм. Повернуть голову и увидеть ваше личико в окошке, было приятно. Далее мы проходили путь до святилища и, объединив наши молитвы, слушали свирель наставника. А затем, освободив душу от тягот и тревог, возвращались во дворец, где вновь обменивались шутками, и даже иногда спорили.

Всего полгода назад я совершенно вас не знал. Мы виделись нечасто и почти не разговаривали. Но вот прошли эти шесть месяцев и двадцать дней, и я не просто привык к вам, я сроднился с вами. У меня ни с кем и никогда не было чего-то такого, что сумелобы объединить.

— У вас есть приятели, — заметила королева.

Канлин усмехнулся и кивнул:

— Есть, разумеется, но это вовсе не то, о чем я говорю. Да, они могут скрасить досуг, развлечь, поддержать, если мне это нужно, но я не чувствую в них… — он ненадолго замолчал, подбирая слово, а после сказал: — Уюта. Я ведь не для красного словца сказал, что рядом с вами мне спокойно. И наши поездки, хоть они и были ради поминальной молитвы за моего несчастного брата, тоже были мне приятны и уютны. Вот именно по этому чувству я и скучаю. Именно потому и явился сюда, отослав своих приятелей, потому что они не дают того, чего жаждет моя душа. — Канлин вновь усмехнулся и вопросил: — Вы понимаете, что я пытаюсь сказать?

— Понимаю, — кивнула королева. — Вы устали от ваших шаловливых друзей, а ваша метущаяся душа желает недолгого покоя. И этот покой вы чувствуете рядом со мной… в моем обществе.

— Да, так будет верно, — кивнул Его Высочество. Он немного помолчал, а после прищурился и спросил с нескрываемой подозрительностью: — Мне ведь не показалось, что в ваших добрых словах скрывалась вовсе недобрая шпилька?

Лания ответила чуть удивленным взглядом, но тон, каким было произнесено:

— В чем вы меня подозреваете, братец? Что я буду вас колоть, когда вы пришли за уютом? — отдал плохо скрываемой иронией. — Ну что вы, вам, конечно же, показалось. — Она чуть помолчала и закончила: — Шпильку я вовсе не скрывала, — и широко улыбнулась.

Канлин скрестил на груди руки и покивал:

— Вот, стало быть, как, Ваше Величество. И это когда моя метущаяся душа нараспашку, вы решили ее нашпиговать иголками, будто подушечку для рукоделия?

Королева отмахнулась:

— Будет вам надумывать, братец. Всего лишь одна маленькая шпилечка, а у вас уж вся душа исколота. Экий вы трепетный однако, и не скажешь, что горожанок во хмелю за сокровенные места трогали.

Принц, уже готовый броситься в пикировку, поперхнулся. Он на миг отвернулся, после и вовсе встал.

— Благодарю покорнейше за беседу, — явно сердясь, сказал Его Высочество. — Она вышла крайне… приятной. — Затем порывисто поклонился и, чеканя шаг, направился прочь, однако вновь развернулся и также чеканно приблизился к невестке. — Только к чему, объясните на милость, было лгать, если все-таки не желали, чтобы я остался?

Лания некоторое время смотрела на деверя, а после отвернулась и ответила:

— Помнится, вы сами намеревались рассказать о своих чудачествах. Теперь вы, несомненно, также памятуя о том, что мне о многом известно, оскорбляетесь шутке и обвиняете во лжи. Если вы шли ко мне отвести душу в ссоре, то у вас почти получилось, Ваше Высочество, потому что теперь оскорблена я.

Она покинула уютное кресло и, обойдя его с противоположной от принца стороны, прошествовала мимо фрейлин. Дамы поднялись следом, но королева, подняв руку, сказала:

— Благодарю за вечер, дорогие мои. Сопровождать меня не надо, я отправляюсь спать. Доброй ночи, прелестные дамы.

— Доброй ночи, Ваше Величество, — присев в реверансе, ответили фрейлины.

Канлин провожал невестку взглядом, и когда она вышла из гостиной, выругался и поспешил следом. Женщины так и не успели распрямиться, когда мимо них спешно прошел принц. И уже в спину ему произнесли:

— Доброй ночи, Ваше Высочество, — ответа не последовало, потому что дверь за спиной наследника закрылась.

Принц нагнал королеву и пристроился рядом. Гвардейцы его останавливать не стали, потому что приказа на это не было. Канлин поджал губы и некоторое время шел рядом с Ланией, бросая на нее короткие взгляды, наконец заступил дорогу и заглянул в глаза.

— Богинь ради, простите меня, сестрица, — произнес он. — Я вспылил впустую. Извинением мне может служить лишь то, что я не желаю, чтобы вы соприкасались с моим прошлым. Вы слишком чисты для этого.

— Что такого есть в вашем прошлом, что может меня испачкать? — полюбопытствовала королева.

Канлин протяжно вздохнул, после молитвенно сложил руки и спросил:

— Зачем вам этот разговор, сестрица? Вы ведь и так всё знаете.

«Не всё», — подумала в ответ Ее Величество. Дело трактирщицы… Лания по-прежнему ничего о нем не знала и не потому, что никто не мог рассказать, а попросту решила не тревожить прошлое. После разговора с Радкисом больше месяца назад, королева вернулась во дворец и даже намеревалась вызвать Аролога и расспросить, но вдруг… испугалась.

Испугалась того, что раскрытая тайна нанесет удар по их взаимоотношениям с принцем. Как бы там ни было, но Канлин оставался единственным человеком, с которым она разговаривала свободно, на равных. Между ними сложились довольно легкие дружеские отношения, да и забота деверя не была Лании неприятна. Она ощущала ее.

Радкиса королева уважала и доверяла ему, и он