Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

— Откуда здесь это? — раздраженно спросила Лания, кивнув на вазу.

— Его Высочество просил вам передать, — ответила Келла.

— Когда он успел?! — воскликнула королева, но этот вопрос мог быть, как обращен камеристке, так и выражением негодования. Впрочем, так оно и было.

— Вы уже почивать изволили, когда наследный принц явился, — ответила Келла. — Зашел гвардеец и сразу ко мне, сказал, что Его Высочество ждет. Я вышла, ну вот он и передал для вас. Сказал, что вам эти цветы пришлись по нраву. И вроде как вы были чем-то недовольны, а он хочет вас порадовать. Не надо было брать?

— Но почему поставили именно сюда? — всё еще раздраженно вопросила Ее Величество, в эту минуту подозревая, что аромат цветов стал виновником сна, который привел ее в дурное расположение духа.

— Так принц велел, — с толикой удивления развела руками камеристка. — Так и сказал, мол, поставь цветы так, чтобы Ее Величество проснулась и увидела их. Пусть ей, то есть вам, будет приятно. А вам, видать, не пришлись цветочки по нраву. Унести?

— Да, — буркнула Лания и откинула одеяло. — Выкини их.

Келла как раз подошла к столику, уже взялась за вазу, готовая перенести цветы в гостиную, но слова госпожи остановили ее. Женщина развернулась к королеве и посмотрела на нее озадаченным взглядом.

— Неужто принц обидел вас? — спросила камеристка. — Вчера сказали, что его не понимаете, а сегодня на цветы гневаетесь. Даже вон велели их выкинуть. Простите, что опять сую нос, куда не следует, — привычно закончила она извинениями.

Лания полуобернулась, бросила на Келлу взгляд и ответила:

— Он меня не обидел.

— Чего ж тогда на цветы бранитесь? — совсем уж изумилась камеристка.

— Да, цветы и вовсе ни в чем не виноваты, — буркнула себе под нос Лания и произнесла уже спокойней: — Хорошо, просто унесите их в гостиную, пусть стоят там.

— Как угодно Вашему Величеству, — поклонилась камеристка.

Она забрала вазу, уже дошла до двери, но вновь остановилась и обернулась.

— Ой, тут же еще записка, — она вытянула из середины букета маленький конвертик. — Читать будете, госпожа, или сразу в огонь?

Королева обернулась, остановила взгляд на послании и уже намеревалась приказать сжечь, однако покривилась и протянула руку:

— Ну хорошо, давайте сюда, — произнесла она таким тоном, будто делала Келле одолжение, которая прежде долго упрашивала.

Впрочем, камеристка на это внимания не обратила и просто передала государыне конверт, а после вышла, оставив Ланию наедине с ее недовольством и… любопытством.

— Что он там еще решил добавить ко всем этим взглядам и касаниям? — ворчливо вопросила королева, ломая личную печать Его Высочества. Развернула послание и пробежала его взглядом, а после перечитала, уже не спеша: — Дорогая сестрица, наша встреча вышла до крайности странной. Признаться, я несколько обескуражен произошедшим, но, заверяю вас, что не имел ни в голове, ни на сердце никаких помыслов, какие вы, кажется, заподозрили. Это оскорбило бы вас и оскорбило меня, и причина тому нам обоим известна — это ваш супруг и мой покойный брат.

Потому прошу вас простить меня за некоторые поступки, которые и меня приводят в недоумение. Более того, из-за всего этого я совсем позабыл, что шел к вам не просто повидаться, но и сообщить, что моя работа по предполагаемому реформированию нашего войска закончена. Я готов представить вам итог стараний моих и его сиятельства графа Блиссека. Мне очень хочется услышать, что вы думаете об этом. Потому прошу принять меня после дневных докладов. Жду вашего решения и ответа. Преданный вам брат и друг, Канлин Мелибранд.

Королева опустила руки и поежилась. Дрова в камине давно прогорели, а утром Келла его не растапливала заново, потому что госпожа в опочивальне не задерживалась. А сегодня задержалась и потому начала ощущать прохладу.

— В недоумении он, — проворчала Лания. — А уж как я недоумеваю, братец, если бы вы знали.

Однако чувства ее были двойственными. Да, несомненно, было облегчение от того, что Канлин не писал чего-то такого, что заставило бы пылать щеки от смущения и возмущения одновременно. И всё же королева ощущала и некоторое разочарование. В ее жизни никогда раньше не было всяких там взглядов и касаний, а одинокой почти юной женщине в ее коротком супружестве этого безумно не хватало. Потому, понимая, что даже такие невинные жесты в ее положении до крайности неприличны, где-то в глубине души вспоминала их даже с трепетом. Но!

Но в этом была и угроза. Лания понимала, что это именно то, о чем говорил Радкис. Неискушенная и изголодавшаяся по чувствам, даже понимая всю опасность, о какой говорил уже герцог Виллен, она вдруг начала видеть в Канлине не соперника, ни родственника, а мужчину. Хотя, наверное, это мог быть кто угодно, показавший некую заинтересованность в ней, как в женщине.

— Но он не заинтересован, — бросив взгляд на послание, прошептала королева. — А я тем более. Значит, более не буду допускать его близко и не забудусь.

Хочет говорить о деле, они поговорят. Но никаких откровенных бесед и уединения. Довольно и одного раза. Про трактирщицу с дочерью узнает Келла, а тогда, возможно, и эти первые признаки воздыханий исчезнут сами собой. Но бегать от деверя Лания тоже не намеревалась, и держаться с ним собиралась, как прежде. Захочет прийти, при фрейлинах сколько угодно. Пригласит на прогулку, значит, гвардейцы будут дышать в затылок и не позволят им сблизиться. Ну а раз просится на прием, то отчего бы и ни принять? Тем более дело важное. Только, пожалуй, стоит позвать и Нимуса, чтобы оценил, во сколько реформы обойдутся казне.

— Именно так, — подняв кверху указательный палец, провозгласила Ее Величество, и настроение ее начало улучшаться.

И когда она вышла в гостиную, где уже жарко пылал камин, а на столе дожидался завтрак, цветы, попав на глаза, уже не вызвали прежнего раздражения. Лания даже вдохнула их аромат и улыбнулась Келле. Та ответила пристальным испытующим взглядом. Однако, не найдя признаков прежнего неудовольствия, улыбнулась в ответ.

А вскоре королева уже направлялась в свой кабинет, чтобы принять утренние доклады из ведомств. Но прежде, чем к ней вошел первый посетитель, велела секретарю передать наследному принцу, что ожидает его с бумагами