Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

Мистер Герни вялыми восковыми руками отпихнул стул и бросился прочь. Бредбедл не сделал даже шага в его сторону, но скрежет стали, который он издал, показался Лэйду смешком.

– Бегите! – отчаянно крикнула Воган, стискивая кулаки. – Ну же!

От стола до выхода из гостиной было не больше двадцати пяти футов[165], и в какой-то миг Лэйду показалось, что мистер Герни успеет. Он все же был достаточно крепок и подвижен, не то что некоторые другие банкиры из Редруфа, похожие на обернутые дорогой тканью мешки с салом. Если он успеет выскочить из гостиной – как знать, может, страшная магия Бредбедла и выпустит его…

Не выпустит. Этот остров никогда не выпускает добычи. И неважно, кто попался в пасть.

Мистер Герни успел пробежать половину этого расстояния, прежде чем споткнулся на ровном месте. Он не упал, сохранил равновесие, хоть и испуганно вскрикнул, но Лэйд заметил: что-то изменилось. Его движения, порывистые и резкие, как у бегущего зайца, утратили прыть, замедлились, сделались тягучими, будто он двигался в плотной, как масло, жидкости. Это могло показаться, но Лэйд знал: не кажется.

Мистер Герни издал изумленный возглас. Голос его тоже сделался тягучим, растянутым. Точно кто-то записал его на фонограф и пустил воспроизведение, замедлив едва ли не втрое.

– Что это? – вскрикнул он, замирая на негнущихся ногах посреди комнаты, растерянно глядя на свои руки. – Что-о-о-о-о-о это-о-о-о-о-о?..

Лэйд не знал, что происходит с его руками, но хорошо видел затылок мистера Герни над полоской воротника. Белый как бумага, он стремительно наливался нездоровой желтизной, будто у бедняги в считаные секунды развилась какая-то причудливая и чудовищно быстрая форма желтухи, способная ужаснуть даже доктора Фарлоу. В пару мгновений эта желтизна сделалась из опаловой насыщенно кремовой, а потом – почти оливковой, золотистой.

Мистер Герни сорвал галстук – его руки двигались все медленнее и медленнее, точно ножки застывающего в янтаре насекомого, – и попытался сорвать рубашку. Как будто испытывал неожиданное удушье.

– Как тепло-о-о-о-о-о… – выдавили его губы цвета хорошо начищенной бронзы. – Внутри-и-и-и-и-и… Оно-о-о-о-о-о внутри-и-и-и-и. Ка-а-а-а-ак тепло-о-о-о-о…

Его желтеющее лицо твердело. Складки на щеках теряли свойственную коже рыхлость, нос приобретал металлический блеск, глаза, тоже чудовищно желтые, уже не могли схлопнуть веки. Некоторое время зрачок еще испуганно метался, окружаемый подступающей желтизной, потом замер – и сам сделался насыщенного золотого цвета.

Бредбедл неспешно подошел к мистеру Герни, застывшему посреди гостиной. Тот замер статуей, не закончив шага, нелепо размахнув руками, так и не сомкнув губ. В его золотых глазах сияло изумление.

– Неплохо, неплохо…

Чудовище протянуло лязгающую лапу и ухватило когтями за запястье мистера Герни. И Лэйд ничуть не удивился, когда оно легко отделилось от тела с тихим металлическим скрипом. Обрубок не кровоточил, более того – сделалось видно, что внутри руки мистера Герни нет ни костей, ни мышц – один только сплошной желтый металл. Будто бы даже горячий, не до конца остывший.

– Чистое золото. Восемьсот семьдесят пятая проба, – с явственной гордостью произнес Бредбедл, вертя оторванную кисть мистера Герни. – Наш хозяин только что увеличил стоимость своих активов вдвое. Теперь он сам стоит по меньшей мере триста тысяч… Конечно, вы вправе упрекнуть меня. Восемьсот семьдесят пятая – не высший сорт, можете вы сказать. Отчего бы не девятьсот девяносто девятая? Но, скажем откровенно, наш хозяин в душе был не самым чистым человеком…

Монстр вернулся к столу, потеряв к золотой статуе всякий интерес. Кисть мистера Герни гулко упала на пол и откатилась в сторону, как потерявшая все свое очарование игрушка.

– Четверо, – пробормотал Бредбедл. – Вот в чем беда хорошего общества: оно тает на глазах. Только взгляните, как много пустых мест образовалось за столом! Что ж, положение ваше не так скверно, как может показаться. Четверо джентльменов доказали свою несостоятельность, но, может, кому-то из вас улыбнется удача, а? Кто-то хочет попытать счастья со стариной Бредбедлом? Ну же!

Никто не произнес ни слова.

Воган прижала руки ко рту, прикрыв глаза и что-то бормоча. «Едва ли это слова какого-нибудь сложного ритуала, дающего ей власть над демонами, – подумал Лэйд. – Скорее всего, банальная молитва, которую она припомнила и сейчас машинально произносит – просто для того, чтобы объятое ужасом сознание смогло уцепиться хоть за какую-то конструкцию…»

Дадди, полинезийский знахарь, сам был похож на статую, но не из благородного золота, а из олова. Хлопал глазами, приоткрыв рот, – совершенно сбит с толку, растерян, огорошен. Черт, едва ли это он представлял, отправляясь вечером с визитом к мистеру Герни, напяливая свой единственный приличный костюм, который в Редруфе считается грязными холщовыми тряпками.

А что до Блондло…

– Я. Позвольте мне, добрый сэр Бредбедл!

* * *

Блондло поднял дрожащую руку. Сперва Лэйд подумал, что он пьян или проглотил украдкой лошадиную дозу рыбы – фрикадельку из семги, быть может, или ампулу чистого рыбьего жира, которую прятал в кармане… Но нет. Он не хватал воздух широко открытым ртом, как те, кто воображает себя плывущими в несуществующем бездонном океане, однако по лицу его блуждала нервная дергающаяся улыбка. Линзы шлема покрылись тонкой моросью, напоминая запотевшие оконные стекла, отчего взгляд профессора казался мутным, расфокусированным.

– Конечно, мистер Блондло. Конечно. – Бредбедл сделал учтивый приглашающий жест. – Желаете испытать свою удачу? Смелее! Как знать, может, ваш удар окажется решающим?

Блондло хихикнул.

– С точки зрения контекстной методологии, сообразно контексту… Очень прелестное ожерелье, безусловно, моя дорогая! Какая многофакторная, тенденциозная, разнообразно-интегрируемая конструкция… Я очарован. Эти предикаты, эта волновая дисфункция… Взять экипаж? Отчего бы и нет! Очаровательно. Конвергеционно!

«Он пьян, – с ужасом и отвращением понял Лэйд. – Но не от рыбы. Вероятно, магические N-лучи, помогавшие видеть мир в необычном спектре, погрузили его в забытье, в транс, разрушив картину мира на какие-то бессвязные осколки, между которыми блуждал его разум. Несчастный Блондло слишком доверился своему изобретению, отказываясь взирать на мир без его помощи, в конце концов оно свело его с ума…»

– Дискретная детерминация, – с важным видом сообщил Блондло, поднимаясь и одергивая полы халата, точно тот был вечерним фраком. – Безусловно. Но надо помнить и про сардины. В конце концов, что есть квантовая флуктуация, если отнять у нее сардины?..

– Стойте! – Воган, верно, тоже сообразила, что происходит, глаза ее тревожно расширились. – Блондло! Сядьте! Вы не в себе, вы…

Профессор взглянул на нее с блуждающей по лицу фамильярной усмешкой.

– Интерполяция логических квантов! – провозгласил он. – Но непременно под вустерским соусом!

Лэйд едва не скрипнул зубами.

Пьян. Безумен, как мартовский заяц.

– Черт, Бредбедл! Он не в себе, вы же видите!

Тот тяжело кивнул, качнув всем корпусом.

– Мистер Лайвстоун, кому, как не вам, знать, что на этом острове наличие