Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

и оккультистом. Мистер Герни обратился золотой статуей, на его лице так навеки и застыло предсмертное изумление. Блондло… Одно только обезглавленное тело да обожженные оплавленные черепки, покрытые слюдой, разбросанные по гостиной.

Каждому из них Левиафан дал толику сил – недостаточно много, чтобы сбежать, но достаточно, чтобы ощутить себя выше простых смертных. Каждый использовал эту силу в своих интересах, подпитывая собственную самонадеянность. Каждый считал себя особенным, пока из океанских глубин не всплыло посланное Им чудовище. Хитрое, мудрое, насмешливое чудовище, явившееся на пиршество в свою честь и смакующее каждое поданное блюдо.

Осталось всего три перемены. Время десерта.

– Кто-то из вас желает бросить мне вызов?

Воган съежилась на своем месте, ни на кого не глядя, не отрывая взгляда от стола. И хоть лицо ее было покрыто толстым слоем пудры, Лэйд подумал, что и под ним оно бледно, как кожа утопленницы. Подточенные зубы сжались, но он отчетливо видел, как дрожат губы. И как теряют цвет, делаясь бессмысленными, некогда горящие глаза. «Ведьма сдалась», – мгновенно понял он. Дерзкая, не лезущая за словом в карман, водящая компанию с демонами, она оказалась слишком близко к Его сердцу и теперь, опаленная, как мотылек, могла лишь бессильно трепетать обожженными крыльями.

«Растеряна, подавлена и почти уничтожена», – подумал Лэйд, невольно ощутив жалость. Еще недавно кичившаяся своей силой, она оказалась совершенно беспомощна: все ее игрушки, как и чудодейственное зеркало мертвеца, бессильны против Бредбедла, древней твари, неспешно выбирающей следующее блюдо…

Дадди – еще более жалкое зрелище. Способен лишь беспомощно хлопать глазами. Недалекий, простодушный, как ребенок, полли, знать не знающий о тайных течениях сил и оказавшийся в гостиной среди прочих по воле обстоятельств. Не сообразит, что происходит, даже когда его начнут пожирать заживо.

«Паскудно, Лэйд. Тебе не от кого ожидать поддержки. Не на кого уповать. Мерно вышагивающее по гостиной чудовище может наслаждаться трапезой безо всяких помех». Самого Лэйда оно наверняка оставит напоследок: самые сложные кушанья, как известно, лучше употреблять после того, как утолишь основной голод, чтобы лучше разобрать букет…

– Значит, никто не желает?

Дадди приподнял брови, потом нахмурился, потом пошамкал губами. Воган съежилась еще сильнее, едва не приникая к столу. Никто из них не вызовется принять смерть. А значит…

Бредбедл сокрушенно развел стальными лапами.

– Досадно. Горько сознавать, как самодовольно вы бахвалитесь своими силами, но как быстро тушуетесь, уходя в тень, едва только жизнь предоставляет вам возможность проверить их значимость. Значит, никто? Что ж, тогда… Доверимся случаю? Не будем тянуть жребий, это напыщенный и глупый обычай. А лучше… Ну конечно! Ини, мини, майни, мо́гу!..

Скрежещущая лапа Бредбедла начала перемещаться над столом, указывая то на Лэйда, то на Дадди, то на Воган. Неумолимая, как часовая стрелка, тяжелая, как стальная балка, она двигалась, целясь зловещим когтем то в одного, то в другого.

Детская считалка. Лэйд мысленно усмехнулся.

Отчего бы нет?

– Ини, мини, майни, мо́гу.

Ухватил я тигра но́гу.

Зарычит – так отпущу.

Ини, мини, майни, му.

Лэйд ощутил изжогу, едкую, как соляная кислота. «Ах ты, ржавая консервная банка, в которую испражнился Левиафан… Наверняка считалка эта была выбрана им не без умысла и упоминание тигра не было случайным. Ухватил я тигра ногу, значит…»

Сейчас лапа Бредбедла, отсчитав последние «ини, мини», уткнется в Лэйда Лайвстоуна, и тогда…

Лапа двигалась хоть и плавно, но неспешно, Лэйду не составило труда мысленно опередить ее на несколько ходов, предугадывая очередность. Навык, освоенный им еще в детстве, требующий невеликого ума, но лишь некоторого опыта.

Ини, мини, майни, му!..

Не он. Воган.

Она – следующее блюдо.

Изжога сделалась ледяной – словно он проглотил целиком шарик пломбира, только отдающий не мятой и марципанами, а гнилостным душком несвежей рыбы. Чем-то сродни тому, что плещется внутри Бредбедла.

Она не станет биться за свою жизнь, не станет зажигать пальцами черных искр, не призовет себе в помощь демонов. Она и сама уже поняла, до чего жалки ее силы в сравнении с мощью самого Бредбедла.

Монстр прав: человеческий рассудок слаб и несовершенен. Его основа, его ядро – крупица дикарского пламенеющего хаоса, обернутого в слои логики и здравого смысла. Но если логика будет твердить ему, что он проиграл, пламя потухнет, крупица пламени истает, превратившись в щепотку золы. У человека нет того, что есть у зверя, – несокрушимого инстинкта самосохранения, заставляющего биться даже в тех условиях, когда сопротивление не только бесполезно, но и немыслимо. Она не тигр.

– Эй ты, чертова жестянка!

– …так отпущу. Ини, мини… – Лапа Бредбедла замерла в воздухе. – Ах, простите. Вы что-то сказали?

– Да. Я, Лэйд Лайвстоун, хочу бросить тебе вызов. Прямо сейчас.

Глава 4

Единственным звуком, который Бредбедл издавал на протяжении нескольких секунд, был негромкий скрежет, напоминающий звук сминаемых в мясорубке костей. Возможно, в человеческом переложении это было бы удовлетворенное сопение или нечто сродни ему.

– Весьма неожиданно, мистер Лайвстоун. И благородно.

– Я – лавочник, – отозвался Чабб, надеясь, что его голос не дрожит, – благородства в нас не больше, чем жемчуга – в старой сапожной ваксе. Но ты сам заявил условия, и я намереваюсь ими воспользоваться. Я хочу нанести удар. А если ты выдержишь, то будешь вправе вернуть его мне.

Бредбедл кашлянул.

– Вы в своем праве.

– Я и без того это помню, – грубо отозвался Лэйд. – Значит, я могу выбрать оружие на свое усмотрение?

– Безусловно. Любое оружие. Вы вольны выбрать все, что вам заблагорассудится.

– Без исключений? – на всякий случай уточнил Лэйд.

– Только с одним. Честность.

– Что это значит? Не подумайте, что я не знаком с честностью, мне просто любопытно, что под этим словом может подразумевать тварь, которую Он вытащил со дна морского.

– Это значит, каково бы ни было выбранное вами оружие, вы обязуетесь не прибегать к посторонней помощи, каков бы ни был итог. Только вы и я, мистер Лайвстоун.

«Хорошо, – подумал Лэйд. Он машинально растер запястья, как обычно в лавке, готовясь переносить тяжелые ящики с консервными банками или мешки сахарного песка. – Эти условия мне подходят».

– Вы ведь не хотите сойтись со мной на кулаках?

– Не хочу, – согласился Лэйд, – нет нужды. У меня на уме немного другое.

Соревноваться в силе с этой громадиной – то же самое, что пытаться сдвинуть с места Новый Бангор, запрягшись в сбрую вместо лошади. Нет смысла уповать на ловкость: Лэйд видел, с какой скоростью она уничтожила братьев Боссьер, и не тешил себя иллюзиями на этот счет. Бредбедл может выглядеть неуклюжим, неловким, старым, но все это лишь уловка, внутри он – совершенная боевая машина, более