Материя. Том 1 - Константин Сергеевич Соловьев

Лэйд попытался дотянуться до плеча Блондло, чтобы не дать ему подняться, но Блондло оказался куда быстрее и сильнее, чем прежде. Резко поднявшись, он зашатался, тщетно пытаясь нащупать руками в пустоте точку опоры. Улыбающийся и гримасничающий, он выглядел жалко и одновременно жутко. Как человек, плывущий невесомой пылинкой сквозь измерения и реальности.

Линзы на его шлеме стали светлеть, раскаляясь, в воздухе поплыл тот приятный запах разогревающегося металла, который разносится по залу синематеатра, когда киномеханик запускает свою огромную, плюющую светом на экран машину. К этому запаху подмешивался тонкий аромат паленого волоса, пока незаметный, но Лэйд отчетливо видел тонкие струйки дыма, вырывающиеся у Блондло из-под шлема.

Чертов идиот… Он ничего не сможет сделать Бредбедлу, лишь погубит себя, сожжет заживо, убьет…

Блондло начал без команды, без сигнала, без крика. Просто стиснул зубы – и линзы полыхнули бесцветным огнем, превратив воздух вокруг его головы в пузырь клокочущей плазмы. Этот огонь, соткавшись в гудящий над столом поток, ударил Бредбедла в грудь с такой силой, что Лэйду послышался негромкий треск – будто само пространство, трепеща, разрывало стежки, которыми сшиты его лоскуты.

Бредбедл отшатнулся, точно в него угодило пушечное ядро. На пол полетели клочья тлеющих водорослей. Лэйд отчетливо видел, как его броня раскалилась до малинового свечения. Кое-где на ней образовались потеки металла: сталь, закипая, крохотными сверкающими каплями срывалась вниз, с его груди.

«Еще, – мысленно попросил Лэйд, ощущая, как этот страшный жар обжигает его собственные глаза. – Еще сильнее. Расплавь этого сукиного сына на месте. До лужицы металла. До золы…»

Блондло беззвучно рычал, скаля зубы. Слишком сильный жар. N-лучи, которыми он бомбардировал чудовище, медленно сжигали его самого. Из ноздрей у Блондло начала сыпаться мелкая черная пыль. Словно он вместо нюхательного табака втянул в себя несколько унций печной сажи и теперь она высыпалась прочь. Это были частицы его собственной сожженной плоти.

Монстр заворчал, пытаясь заслониться от гибельного света массивным плечом, броня его светилась, но мало-помалу поддавалась. Потеков становилось все больше, пол под ним кипел от капель жидкого металла. На стыках пластин выступила серая пена – это содержимое доспеха клокотало, точно в запертом горшке, ища выход наружу. «Еще немного, – подумал Лэйд, безотчетно сжимая кулаки. – Полминуты или даже меньше… Давай, Блондло!»

Воган испуганно вскрикнула, мигом позже Лэйд понял почему: изо рта Блондло, распахнутого в беззвучном крике, стали вырываться языки желтоватого пламени, облизывая его губы, отчего те лопались, спекаясь, точно вишни на пироге. Еще одна секунда, и во рту у него затрещало – это лопались, не выдерживая жара, зубы, прыская наружу мелкой костяной шрапнелью. Профессорский шлем уже разогрелся до пурпурного свечения, превратившись в раскаленную корону – вроде той, которую средневековые палачи водрузили на голову мятежника Дьёрдя Дожи[166].

Несколько глазков Бредбедла лопнули, не выдержав страшного жара. Наружу в облаке осколков выплескивалась серая жижа. Но этого было недостаточно. Надо было сжечь ублюдка целиком, расплавить, превратить в копоть. Вот только Блондло приходилось еще хуже. Состоящий не из стали с серой слизью внутри, а из человеческой плоти, он имел куда меньший запас прочности, и даже безумие не могло защищать его вечно. Из прорех в его шлеме вырывались с шипением крохотные язычки пламени, линзы чернели от жара и лопались, щеки истончались и прогорали, превращаясь в лохмотья.

«Еще четверть минуты», – мысленно попросил Лэйд. По лицу Блондло из-под шлема стекала горящая сукровица, смешанная с запекшейся кровью. Разверзнутый рот превратился в клокочущую пламенем яму с черными остовами челюстей. Он уже не мог кричать – его горло и легкие были сожжены, – но он стоял, с трудом фокусируя на пятящемся Бредбедле пучок испепеляющего света, стоял, пока не…

Шлем с грохотом лопнул. По полу гостиной, дробно стуча, разлетелись выгнутые металлические и обожженные костяные пластины, острые стеклянные бусины. Воган вскрикнула, прикрывая лицо, Лэйд сам едва успел заслониться полой пиджака. Обезглавленное тело Блондло, покачиваясь на каблуках, сделало поворот направо, отсчитало два неуверенных шага, после чего с неожиданной ловкостью подскочило, сделало в воздухе антраша и только после этого мгновенно обмякло, рухнув и приняв ту позу, которую человеческому телу естественно принимать после смерти.

– Досадно.

Бредбедл отряхнул с себя лапой частицы тлеющих водорослей. Корпус его был раскален и местами утратил симметричность: стальные пластины повело от жара. По меньшей мере дюжина его глаз ослепла, обратившись черными обугленными кратерами, обрамленными острыми стеклянными осколками, но непохоже было, чтоб это причиняло ему серьезные неудобства. Когда он заговорил, в голосе не угадывалось слабости, он остался прежним – скрежещущим и насмешливым одновременно.

– Досадно, что человеческое тело так слабо и несовершенно по своей природе. Как и человеческий рассудок, который к нему крепится. Увы, мистер Блондло не прожил достаточно долго, чтобы ощутить мой ответный удар. Слишком много пыла. Он сжег сам себя.

– А если бы нет?

– Что вы имеете в виду, мистер Лайвстоун?

Лэйд отвел взгляд от почерневшей части черепа, лежащей на полу. Покрытая лужицами жидкого стекла от расплавленных линз, она выглядела как причудливая подвеска, инкрустированная полупрозрачными драгоценными камнями.

– Если бы он продержался дольше? У него был бы шанс одолеть вас?

Бредбедл несколько секунд молчал, потирая лапой бок. Сталь все еще светилась, но свечение это быстро угасало. И только запах горелых водорослей все еще неприятно щекотал в носу.

– Нет, – произнес он наконец, – ни малейшего. В сущности, это была очень наивная затея. Но я не хотел его разочаровывать прежде времени.

Лэйд мысленно кивнул сам себе. Почти наверняка чудовище не лгало. Оно было сильнее любого из них, а может, и сильнее их всех сообща. Именно потому так легко вторглось в логово охотников, именно потому так свободно себя ощущало. Оно знало: им нечего противопоставить…

– А теперь…

Бредбедл усмехнулся, тошнотворно и тонко заскрежетала сталь.

Лэйд знал, что последует за этим.

– Осталось трое. Меньше половины. Но я надеюсь, каждый из вас еще имеет шанс удивить меня. Вы уже определились, кто следующий бросит мне вызов?

* * *

Трое. Огромный круглый стол оставлял им несуразно много места. Тем более что Воган, ссутулившись, выглядела втрое меньше обычного, а Дадди и прежде не отличался внушительной комплекцией.

Лэйд ощутил глухое, полное отчаяния, тигриное ворчание.

Игра не должна была продлиться долго. Братья Боссьер растерзаны и превратились в груду остывающей плоти, хоть и мнили себя самыми опытными охотниками на острове. Ледбитер стал лужицей мутной жидкости с несколькими зубами, а не так давно полагал себя не последним человеком в Ордене Золотой Зари, могущественным философом