Бегство в Египет. Петербургские светотени - Александр Васильевич Етоев

Дойдя до поворота на лестницу, он спустился на этаж ниже и выглянул в коридор. Пустыня – ни голосов, ничего. Лишь слегка попахивало больницей. Он спустился ещё на один пролёт, потом ещё и ещё, пока не очутился внизу. Здесь тоже никого не было. Он ступил в коридор, освещённый неоновыми стекляшками и увешанный поясными портретами. Шаг его невольно замедлился. Под колючими взглядами знаменитостей ему сделалось неуютно. Кого только на портретах не было. С одних смотрели седовласые старцы в мантиях и колпаках звездочётов, с других – такие же седовласые, но уже не в колпаках, а в ермолках, с третьих – седовласые и не очень, в костюмах, при обязательных галстуках, некоторые – с порослью на ушах. Порою попадались и дамы. Бо́льшую часть из изображённых Андрей не знал, хотя многие имена на табличках внизу портретов ему кое о чём говорили.

Гермес, Соломон – ну, это понятно. Мельхиор, Бальтазар, Каспар – про этих он тоже слышал. Симон Волхв, Розенкрейц, Агриппа, Альберт Великий – этих он никого не знает. Роджер Бэкон, Парацельс, Нострадамус – весёленькая компания, судя по выражениям лиц.

Ага, а вот тут уже всё люди знакомые – Калиостро, Сен-Жермен, Тихо Браге. Далее – знакомые и не очень: Кроули, Форчун, мадам Блаватская. И Карл Маркс – он-то как сюда затесался?

Андрей Т. шёл и смотрел на лица, смотрел на лица и шёл, и, казалось, конца не будет этому иконостасу на стенах. Всё это называлось «Галерея славы НИИЧАВО», так об этом сообщал транспарант, протянувшийся над колпаками и лысинами.

Хунта К. Х., Киврин Ф. С., Невструев А.-Я. П. и У.-Я. П., Корнеев, Ойра-Ойра, Привалов – у этих были портреты попроще, в скромных, под орех, рамах, некоторые с налётом авангардизма. И среди этих, простеньких, которые под орех, золотой византийской роскошью сияли рамы на парадных портретах. Выбегалло, Бабкин, Седалищев, какой-то Авессалом Митрофанов, какая-то баба Нюра, какие-то Ванга, Глоба, Дзюба, Йода и Кашпировский.

Должно быть, это были звёзды науки первой величины, судя по густоте красок и прославленным именам художников, оставивших свои подписи на портретах. Равнодушный к подобной живописи, Андрей Т. знал из них лишь четверых – А. Шилова, Б. Мылова, В. Членова и Г. Глазунова.

Галерея тянулась вдаль, а намёка на выход не было. Ни дверей, ни аппендикса с вестибюлем – ничего такого похожего. Андрей Т. уже не смотрел на лица, он ногами пожирал расстояние, а глазами устремился вперёд, надеясь отыскать хоть окно, чтобы выбраться через него на свободу. Но окон не было тоже.

«Похоже на подвальный этаж. Наверное, я промахнулся, когда спускался по лестнице. Надо было на этаж выше».

Наконец он одолел коридор и свернул на лестничную площадку. Два пролёта он пролетел, как птица. Коридор, в котором он оказался, на предыдущий был совсем не похож. Никаких портретов здесь не висело, были окна, были тени и облака, заглядывающие снаружи в окна; значит, вечер, и солнце уже садится, и сейчас он выйдет на воздух, прогуляется пешком до шоссе, и ветер выдует из его головы накопившиеся там пыль и ржавчину, от которых в глазах темно…

Он представил, как останавливает машину, как разговаривает с водителем ни о чём, как добирается до своей квартиры, как Мурзила, вопя от счастья, встречает его в прихожей, изголодавшийся, непослушный кот…

– Эй, мил человек, у вас табачку, случаем, не найдётся?

Андрей Т. остановился как вкопанный. Человек, спросивший про табачок, был такой невзрачный и незаметный, что на тусклом фоне стены казался просто пятном от сырости после протечки отопительных труб.

– Не курю я, – ответил ему Андрей.

– Да, – кивнула ему невзрачная личность и протянула маленькую ладонь. – Щекотун моё имя. Для друзей – Щекотило. Вы – Садко, я вас знаю, я вас в курилке видел.

Андрей Т. пожал ему руку, не желая показаться невежливым, хотя никакого особого рвения с ним знакомиться не испытывал.

– В курилке? – Андрей Т. попытался вспомнить, был ли в толпе уродов этот маленький человек-никто, но память молчала, как партизанка.

– Я там был, я за дым прятался. Помните, вы ещё смеялись? Так это я вас изнутри щекотал, чтобы вы не боялись. А то бы они вас до смерти запугали… Ну, не до смерти, до смерти им нельзя, но досталось бы вам от них будь здоров. Эти парни пугать умеют. А здоровый смех, пусть искусственный, никому ещё вреда не принёс, только пользу.

– Спасибо, – ответил ему Андрей Т. рассеянно. Больше всего сейчас его занимала проблема выхода.

– Я много чего такого могу. Например, вот… – Щекотун прикрыл рот рукой. Где-то в стороне у стены кто-то смешно закашлял. Андрей Т. посмотрел туда, но никого не увидел.

– Не смотрите, там никого нет. Это я.

– Ты?.. Вы? А кто кашлял?

– Я и кашлял. Это называется – управлять собственным кашлем. Школа маркиза де Карабаса. Кашляешь здесь, а звук раздаётся там, куда ты его направил.

– Интересно. А голосом вы тоже можете управлять?

– Нет, голосом не могу. Только кашлем, ещё чиханьем, ну и… сами понимаете, чем ещё.

– Ценное умение, завидно даже.

– Ценное-то, может, оно и ценное, только денег за него всё равно не платят.

– Послушайте, – Андрей Т. попытался вырулить на интересующую его тему, – я ищу выход. Вы не знаете, где выход из Заповедника?

– Нету здесь никакого выхода. – Щекотун задумался. – Вход есть. – Он опять задумался. А потом, подумав, добавил: – Говорят. Да кто его видел, вход-то, если никто отсюда не выходил.

– Странное у вас заведение: вход есть, а выхода нет. Послушайте, а эти, из снов, они же сюда как-то входят?

– Этим просто. Они через сон и входят. Дойдут до стены, приснятся себе, что они внутри, и – уже внутри.

– Больно хитро. Трудно уловить суть.

– Суть простая. Кто там – те там. Это люди. А кто здесь – те здесь. Это мы. Вот и суть.

– А администрация? А директор?

– То ж администрация, то ж директор. Они ж не мы, для них законы не писаны.

– Какие законы?

– Природы – какие ещё законы.

Путаная была философия у этого учёного мастера передавать кашель на расстояние. Говорил он вроде бы доходчиво и разумно, но если вдуматься, никакого смысла за этой его разумностью не было и в помине.

– Ну хорошо, а пожарный выход? Какая-нибудь пожарная лестница в вашем Заповеднике есть? Существуют же противопожарные нормы. Никакая комиссия не примет здание, если при строительстве не соблюдены нормы противопожарной безопасности.

– Это у людей нормы. – Щекотун зевнул и пожал плечами. – А у нас… у нас