Бегство в Египет. Петербургские светотени - Александр Васильевич Етоев

же ни в огне никто не горит, ни в воде не тонет. Вот и нормы для нас не писаны. Вы ж Садко, сами вроде бы должны знать, вы ж к морскому царю на дно ездили. Кстати, вот не могу понять, зачем морскому царю беломор? Там же под водой сыро, он же там весь размокнет.

– Какой беломор? – Андрей Т. ничего не понял.

– Ну как же. В песне ещё поётся: «Три пачки беломорчика, пердячий патефон и, чтоб царя обрадовать, „Тройной“ одеколон»…

– Ах это? Ну это просто фольклор. Не было беломора, и «Тройного» одеколона не было. Всё это выдумано для рифмы. – Андрей Т. посмотрел в окно на темнеющие верхушки деревьев. – А окна здесь открываются? Должны же их когда-нибудь мыть.

– Нет, окна глухие, на полметра уходят в стену. И стёкла в них не простые. – Щекотун размахнулся и ударил кулаком по стеклу. – Стибоновое стекло, такое на батискафах ставят. Здесь у нас всё стибоновое. Пол – стибоновый. Стены – стибоновые, потолки – стибоновые, крыша – стибоновая, зубы у начальства – стибоновые, даже рамы на окнах и те стибоновые.

– Не понимаю, к чему такие предосторожности, если всё равно отсюда не выйти?

– Это вопрос туда. – Щекотун показал наверх, очертив движением пальца высшие, божественные круги. – Ещё бывший министр Вунюков отдал такое распоряжение, чтобы во всех филиалах НИИЧАВО вместо обычного стройматериала применяли этот самый стибон. Раньше было не так. Раньше просто накладывали чары, и всё. Но начальство решило: раз кто-то их наложил, значит кто-то может их снять. Поэтому и заменили стибоном.

– То есть выхода нет. – Андрей Т. хмуро посмотрел на окно, перевёл взгляд на нового своего знакомого и выдавил из себя улыбку. – Спасибо, что выручили меня в курилке.

– Пустяки, это мы завсегда пожалуйста. Спрашивайте, если что. Меня тут любая Баба-яга знает.

Расставшись со Щекотуном Щекотилой, Андрей Т. поплёлся по коридору. В голове его колотили в шаманский бубен злость и желание набить кому-нибудь морду. Он не верил, что бывают такие бредовые ситуации, когда из здания невозможно выбраться. Не верил, и всё. Он толкнул какую-то дверь, завернул в какую-то комнату, схватил со стола графин и с силой запустил им в окно. Хлынул стеклянный дождь, графин пал жертвой человеческого безумия. Окно же как глядело невинным взором на возмутителя общественного спокойствия, так и продолжало глядеть.

– Вот же гады! Стибон какой-то придумали на мою голову! Ненавижу! – Он ухватил стул, хотел им садануть по стеклу, но дверь позади скрипнула, и Андрей Т. почувствовал, что в помещении он уже не один.

Как был, со стулом над головой, он медленно повернулся к двери. У порога стояло маленькое юное существо – в сарафанчике, в белых тапочках «Адидас» и с короткой стрижкой под мальчика.

– Это вы тут посуду бьёте? – Юное существо хихикнуло и лукаво подмигнуло Андрею Т., кивая на вознесённый стул.

– Я… – Андрей Т. покраснел и опустил стул на место. – Простите.

– По мне, так хоть всю её перебейте, только зря это, отсюда убежать трудно.

– Извини, девочка, но кто тебе сказал, что я собираюсь куда-то бежать?

Девочка снова хихикнула.

– Я бы убежала, но мне не надо, – сказала она, словно бы не слыша вопроса.

– Интересно, а как бы ты убежала?

– Вот видите? Если бы вы не собирались отсюда бежать, то и не спрашивали б.

Теперь настала пора хихикнуть Андрею Т.

– Сдаюсь, проиграл. Я действительно хочу убежать. Но не знаю, как это сделать.

Девочка подошла ближе и протянула ему ладошку.

– Катя, девочка-людоед, обо мне ещё в газетах писали. Что я бежала из-за рубежа от преследований хунвэйбинов и прославилась воровством кур. Ещё писали, что меня хотят вскрыть, чтобы отыскать новые законы природы. Так я опять убежала.

– Подожди, подожди. – Он пожал девочке руку. – Что-то я такое припоминаю, где-то… – Андрей Т. напряг память, но ничего не вышло. Воспоминание ускользало, как рыбка. – Постой, – он удивлённо посмотрел на неё, – хунвэйбины – ведь это было давно. Сколько же тебе лет?

– Вообще-то, девушкам такие вопросы не задают, – сказала она жеманно, но тут же глупо хихикнула и пожала худыми плечиками. – Осьмнадцать! – Она гордо вскинула голову и посмотрела на Андрея Т. свысока.

– Восемнадцать? – переспросил Андрей недоверчиво.

– Ну… четырнадцать. – Она покраснела и показала ему язык. – Между прочим, в Заповеднике человек не старится. Здесь у нас даже борода не растёт.

– Ладно-ладно, ты меня убедила. Девушкам такие вопросы не задают.

– Дружба? – Девочка улыбнулась.

– Дружба. – Теперь уже Андрей Т. протянул ей свою ладонь, и она её потрясла, подпрыгивая при этом на месте.

– Мне отсюда не убежать, то есть убежать-то я отсюда могу, но там я буду никто, просто сказочный персонаж, клякса на пустом месте. А ты… Вы…

– Ничего, мы же с тобой друзья. Так что давай на «ты».

– Вы… Ты… Не знаю. Сейчас подумаю. Есть здесь в подвале волшебная коряга – что-то вроде волшебной палочки, только её фиг поднимешь, такая она тяжёлая. Действует она на весу. Если её поднять, начертить ею в воздухе теорему Коха-Перльмуттера, потом… – Она оценивающе посмотрела на фигуру Андрея Т., вздохнула и повертела головой. – Нет, с этой корягой даже ни у кого из наших не вышло – ни у Геракла, ни у Верлиоки, ни у Домкрата.

Она задумалась. Лицо её напряглось и сморщилось, теперь она была похожа на маленькую старушку. Андрей Т. смотрел на неё и ждал. Ожидание продлилось долго.

– Ой, а который час? – спросила она внезапно.

– Почти девять. – Андрей Т. посмотрел на часы. – Без десяти. – И вздрогнул. До полуночи оставалось немного. Три часа с небольшим. Если угроза двугорбой старухи была не розыгрышем, действовать нужно было без промедления.

– Плохо. – Она забарабанила пальцами по губе. – Надо спешить. – Девочка потёрла виски. – Придумала! – Она выставила вверх большой палец, потом медленно убрала в кулак. – Может не получиться, но больше ничего не приходит в голову. В подвале протекает канализационная речка, по ней спускают сточные воды из Заповедника, удобряют окружающие поля. Ключ от подвала у Буратино, но, вообще-то, дверь обычно не запирается.

– То есть ты предлагаешь мне спуститься по этой речке? А каким способом? Вплавь? Или там у вас лодочная станция?

– Послушай, в конце концов, тебе отсюда надо выбраться или мне? На чём ты плавал в гости к морскому царю? На шахматной доске. Вот и сейчас для тебя это единственное плавсредство. Шахматами у нас заведует Мальвина. Попросишь у неё, она даст.

– Ой! – Андрей Т. вспомнил воспитательный кабинет и перевоспитывающуюся в нём компанию живодёров. Да и с самой голубоволосой красавицей встречаться ему