"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Голос кардинала сорвался на фальцет:

— Он призовет легионы! Железных чудовищ! Обрушит на нас огненный дождь!

Герцог Мальборо брезгливо поморщился. Будучи рационалистом до мозга костей, он питал глубокое отвращение к истерикам.

— Сядьте, Ваше Преосвященство, и извольте прекратить кликушество, — ледяной тон англичанина не сильно повлиял на клирика. — Смирнов не демон, он инженер. Талантливый, хитрый, смертельно опасный — смертный. Его машины рождены не в преисподней, а в кузнечных цехах. Мне доводилось видеть их под Лионом.

— Вы видели⁈ — палец Орсини дрожал, указывая на герцога. — И сохранили спокойствие?

— Я наблюдал, как они действуют, — невозмутимо парировал Мальборо. — Да, они ревут, чадят и давят людей колесами. Но, будучи сделанными из железа, они ломаются. Я был свидетелем того, как грозный «Бурлак» превратился в бесполезную груду металла прямо посреди боя. Я видел, как они беспомощно вязнут в распутице.

Савойский, помнящий, как его солдаты валились под свинцовым ливнем «Шквалов», мрачно кивнул.

— У них есть оружие, — признал он. — Скорострельное и убойное, выкашивающее шеренги подобно косе жнеца. Однако, герцог прав: их мало.

— Именно, — подхватил Мальборо. — Смирнов может быть гением, но он не волшебник. Завод — не грядка, ружья за ночь не всходят. Производство одной машины требует месяцев труда и мастеров, которых в России мало. Вывезенные из Европы мастера — капля в море.

Опершись кулаками о столешницу, герцог навис над картой.

— Сколько у них вооружения? Сотня «Бурлаков»? Двести? Допустим даже триста. Против наших ста тысяч штыков. На каждого железного монстра у нас найдется тысяча солдат. При необходимости мы завалим их телами, закидаем ядрами, перережем доступ к обозу. Лишенная угля и воды, машина умирает. Солдат же с мушкетом способен шагать по грязи, спать в сугробе и продолжать убивать.

— Но они воскресили его… — шепот Орсини все еще дрожал. — Смирнова.

— Они наверняка его спрятали, — оборвал Савойский. — Это был блеф, трюк. Они смеялись нам в спину, а теперь пытаются превратить наш страх в свое преимущество. Они ждут, что мы дрогнем.

Губы принца искривила злая усмешка.

— Но дрожать мы не станем. Напротив, мы используем их уверенность как оружие. Они полагают, что Вена в панике? Превосходно. Пусть тешат себя этой иллюзией.

Мальборо вновь обратился к карте, его рука прочертила линию вдоль польской границы.

— Враг ждет нас и знает, что удар неизбежен. Но он не знает места. Мы скормим им ложь. Купцы, дипломаты — все в один голос затрубят о нашем походе на Юг. На соединение с турками. Мы убедим их, что цель кампании — отрезать Россию от морей, вернуть Крым и вспороть ей мягкое подбрюшье.

— Они проглотят наживку? — с надеждой спросил Орсини.

— Петр — непременно, — уверенно заявил Савойский. — Он слишком дорожит своим флотом и Азовом. Царь вспыльчив. Он бросит на юг лучшие полки, погонит свои драгоценные машины в степи, где нет ни дорог, ни угля. Там его «Бурлаки» и найдут свою могилу, увязнув в черноземе.

— Тем временем мы, — палец Мальборо властно уперся в точку на карте, обозначавшую Варшаву, — нанесем удар здесь. В центре. На Смоленск. По твердой земле, прямой дорогой на Москву. Когда русские осознают ошибку, их армия будет за тысячу верст.

Орсини перекрестился. Дрожь в руках унялась, в глазах затеплился огонек фанатичной надежды.

— Да поможет нам Господь обмануть обманщика, — прошептал он. — И да покарает Он самозванца, дерзнувшего восстать из гроба. Крестовый поход… он ведь теперь в силе?

— Теперь уж — да, только отложен, — отрезал Мальборо. — До мая.

За окном дождь продолжал омывать венские мостовые, пока внутри дворца сплеталась паутина лжи, призванная накрыть половину континента.

Заговорщики были уверены в безупречности своего плана. Полагая, что изучили врага, они готовились воевать с людьми, обладающими лишь горсткой диковинных механизмов.

Тихий стук в дверь заставил присутствующих замереть. Они уже не очень верили в хорошие вести. Так стучат те, кто приносит вести из мрачного закулисья.

— Войдите! — раздраженно крикнул Савойский.

Скользнувшая в приоткрытую дверь фигура в насквозь промокшем сером плаще казалась бесплотной тенью. Гонец прибыл из Женевы — этой нейтральной, богатой и насквозь продажной шлюхи Европы, торгующей чужими тайнами оптом и в розницу. Не снимая капюшона, с которого на паркет стекали темные струйки воды, он коротко поклонился.

— Новости, милорды.

— Излагай, — бросил Мальборо, наполняя бокал. Рука герцога едва заметно дрогнула: капля рубинового вина, сорвавшись с горлышка, расплылась по столу кровавым пятном. — Русские полки на границе?

— Нет, Ваша Светлость. Русское золото в наших городах.

Гонец приблизился к столу и с глухим стуком опустил на него кожаный тубус.

— Люди купца Морозова, бородатые староверы в долгополых кафтанах, вычистили рынок кантонов подчистую. Оптическое стекло, линзы, призмы, шлифованный хрусталь — все, что имелось на складах и в мастерских, скуплено на корню. Платили полновесным золотом, не торгуясь.

— Стекло? — пальцы Орсини замерли на четках. — К чему варварам такая роскошь? Они решили заняться астрономией или возводят хрустальные дворцы среди снегов?

— Если бы только стекло, — понизив голос, продолжил гонец. — Они скупили часовые пружины. Тысячи. От миниатюрных карманных до массивных башенных. Мануфактуры опустошены. Мастера в замешательстве: они твердят, что русские лишились рассудка.

Мальборо нахмурился. Будучи солдатом, он обладал аналитическим умом, способным видеть поле боя даже там, где его еще нет.

— Пружины… Стекло… Зачем армии такой арсенал хронометров?

— Дело не в часах, — медленно проговорил Савойский. Отойдя к окну, он вглядывался в мокрые крыши Вены, словно ища там подсказку. — Пружина есть суть накопленная энергия. Механизм. Они создают нечто компактное. Сложное. И много.

Принц резко обернулся к англичанину:

— Это не «Бурлаки», Джон. Это новый зверь. Устройство, требующее идеальной точности и оптики.

— Новый зверь… — эхом отозвался Мальборо.

— Это еще не все, — перебил их гонец. — Главное в другом. В Цюрихе замечен обоз. Исполинский караван под охраной русских сотен.

— Груз? — голос Орсини дал петуха.

— Чертежи. И люди. Русские вывезли лучших мастеров-литейщиков.

Мальборо тяжело опустился в кресло, буравя взглядом вино в бокале, словно пытаясь найти там истину.

— Мы воюем не с варварами, — тихо произнес он. — Мы вступили в схватку с гидрой.

Герцог обвел присутствующих тяжелым взглядом.

— Вы осознаете глубину падения? Нас опутали