Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

– Кровь свяжет вас. Кровь даст начало новому, – и я скрепила ладони уже молодоженов.

Алые смешанные капли крупными кляксами падали на алтарь, заставляя камень светится и вибрировать. Спустя секунду брачующихся скрутило от боли, ведь на предплечьях начало выжигаться супружеское тату. Как только рисунок обрел завершенность, по их телам прошла блаженная истома, результат того, что связующий является суккубом.

– Отныне вы связанные супруги! Поздравляю, – последнее слово под конец затихло совершенно непроизвольно.

Я отдала энергию. Слишком много за раз, но восстановлюсь быстро. Однако сейчас мною владела слабость. И не только. Мой глава гвардии был таким счастливым и одухотворенным, что мне защемило сердце. Только сейчас я осознала, что хотдала своего советника фурии целиком. Теперь она центр его мира. Цель его существования. Щеки незаметно стали влажными.

А ведь я не плачу. Но не сегодня. Сегодня мне хотелось рыдать. От счастья и потери одновременно.

– Прекрати, Раэль, – мягко заговорил Михаэль, после объятий и поцелуев с Ирэн, – не рушь созданный с таким трудом образ непоколебимой главы клана, – и он обнял меня. Крепко.

Слезы покатились с удвоенной силой.

– Не бросай меня, – промямлила в плечо брата.

– Никогда, – пришел приглушенный объятьями ответ.

– Все-все, – аловолосый силой расцепил нас, – иди к невесте, а мышку оставь мне, – Мак похлопал демона по плечу и, как только зам отошел, занял его место в моих объятиях.

А вокруг были крики, поздравления и стремительно убегающая парочка, что спешила остаться наедине. Все-таки суккуб-связывающий не шутка, пусть и в теле вампира. У них сейчас возбуждение разве что из ушей не лезет.

– Пойдем во дворец. Тебя нужно отмыть, – насмешливо прошептал Мак и потянул меня из храма на улицу.

– Ты не лучше. Мочалка по тебе плачет, – поддела в ответ.

Он приподнял одну из моих запутанных прядей с пепельной пудрой по всей длине и с листьями на конце и задумчиво произнес, – а по тебе, похоже, ножницы. Вряд ли это кто-то расчешет.

Я вырвала прядь из его ладони и прижала к груди.

– Еще чего! Мои волосы неприкосновенны! Это все твои дурацкие выходки.

– Ты хотела сказать, план спасения, – поправил жнец.

– План моего убийства это был, а не спасения, – рыкнула и вырвалась из объятий наемника.

Так не кстати нахлынули воспоминания прошедших двух дней, поднимая в душе волну злости и, чего уж скрывать, ностальгии.

Совет 32. Создавая новые воспоминания, возьмите с собой жнеца. Тогда они станут незабываемыми

Когда я догнала Мака у кондитерской, у него был такой растрепанный и мальчишеский вид, что я невольно залюбовалась им и улыбнулась в ответ на его шальную усмешку. Все в жнеце просто кричало, что он жаждет приключений и, так или иначе, получит их.

Наемник открыл деревянную дверь с большим стеклом в центре, на котором красовалась нарисованная выпечка, и приглашающе замер на входе. Зазвенели колокольчики, призванные оповещать хозяина лавки о посетителях, и я тут же подняла взгляд вверх, ища те самые звоночки.

– После тебя, Раэль, – решил подкрепить свои действия словами Шут.

И я вошла. Сразу же в лицо пахнуло теплым воздухом, пропитанным ярким букетом специй. Особенно четко выделялась корица и кардамон. Правда нотки ванили мало чем уступали другим ароматам, но были более мягко-сладкими по сравнению с резко-терпкими цедры и муската.

Я подошла к стойке. Тут же из-под витрины поднялся мужчина. Он укладывал что-то воздушно-кремовое на подносы за стеклом, и мы приостановили его работу своим приходом.

– Чем могу вам помочь?

Взрослый мужчина шатен, коренастый и невысокий. Я даже не сразу поняла, что передо мной был гном. У кондитера не было бороды и усов, однако остались густые волосы, которые он собрал во внушительную косу. Не смотря на необычный вид и род занятий, это точно был представитель гномьих. Широкий мощный подбородок, суровый взгляд утопленных под дугами бровей глаз и сильное сбитое тело в купе с небольшим ростом – все это подтверждало мое предположение.

– Госпожа так пристально разглядывает меня, что ваш спутник начинает нервничать, – поддел и меня, и жнеца кондитер, по-доброму усмехнувшись, тем самым ломая образ сурового гнома.

– Смотри я пристально на столб более минуты, он и к нему приревновал бы, но вы такой импозантный мужчина, что ему всерьез стоит опасаться за покой моего сердца, – вернула шутку гному и улыбнулась.

Мак молчал. Он облокотился о стойку рядом со мной и прожигал на моем лице дыры. Не от злости или ревности, просто допекал меня излишним вниманием.

– Вы льстите мне, – отмахнулся гном, – но делаете это весьма приятным для меня образом. Так чем я могу вам помочь? – его большие крепкие ладони легли на стойку.

Я посмотрела на витрину, и мое внимание тут же привлек тот шедевр, который с такой любовью минуту назад выставлял на показ кондитер.

– Это ведь торт? – я аккуратно указала на кремовый бум.

– Это торт, который делают только здесь, и он самый лучший в столице. "Снежный соблазн" испечен и украшен по особому рецепту, передающемуся по наследству.

Я удивленно перевела взгляд от лакомства на мужчину.

– Да-да, моя семья давно ушла с Хребта Дриза и переселилась в Сальши. Гнома кондитера вы явно видите впервые, но уверяю вас, моя лавка одна из самых уважаемых в столице.

– Я вам верю. Этот торт выше всяких похвал, – и я продолжила любоваться шедевром кулинарии.

– И мы его берем, – оживился жнец и начал потирать руки, – правда, мышка?

И такой многозначительный взгляд в мою сторону, что мне стало не по себе.

Неужели он действительно считает, что я стащу торт? Даже в мыслях не было.

Гном тем временем доставал мою будущую покупку, и никак иначе, и готовился ее правильно упаковать. Я стояла и наблюдала, как ловко орудовал веревкой гном, перевязывая коробку с вкусняшкой. Мака я принципиально игнорировала, как и все его подмигивания, толчки локтем и тому подобное. Когда красиво упакованную покупку дали мне в руки, я почувствовала себя ребенком.

Всегда хотела съесть вкуснющий торт одна и за раз. Однако наследницам и главам кланов нельзя есть торты руками и целиком. Не положено. Именно поэтому моя детская мечта была стащить сладость, чтобы потом съесть, и никто никогда бы не узнал, как я позорю семью и так далее. Купить я ее не могла, все деньги хранились у Алиира или моей компаньонки, та еще диктаторша. Просить на торт, то же самое, что напроситься на трехчасовую лекцию об этикете. А врать, на что пойдут деньги, не позволяла гордость. Она уже тогда у меня была отлично