Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

Залепундии и отправила его менять фужеры, – Доанна тихо засмеялась, обнажая красивые, ровные зубы. Пожалуй, это было её единственное достоинство, и она не пренебрегала демонстрировать его окружающим. В большинстве своём женщины её возраста после неоднократных родов теряли зубы, становились щербатыми, но данное обстоятельство обошло стороной супругу Императора, и она этим очень гордилась.

– Вот молодец, теперь полежи, отдохни.

– Пригласи энц Вансиса, – ответил Император, но в его голосе не прозвучали те властные, сводящие судорогой нотки, заставляющие или цепенеть, или без оглядки бросаться исполнять приказ.

Император был слаб физически, а кардинальные изменения в поведении жены поставили в тупик. В его голове боролись две мысли: его обманывают, скрывая что-то очень серьёзное, случившееся за время его болезни или… Мир перевернулся. Не желавшая безропотно нести бремя власти, блюдя Закон, супруга вдруг изменилась, выказывая рвение в государственных делах. Странис Первый прислушивался к своим ощущениям. Голова болела, но по телу растекалось приятное тепло, придавая сил: «Ничего. Разберёмся! Сначала поговорю с генералами, что там, на фронтах. Потом с советниками. Узнаю, что их подвигло ввести в Совет женщину. Не помню за ними такого рвения к смене вековых устоев. Никогда! От начала Империи среди Советников не было женщины! Хотя, времена другие. Правильно говорил отец: «Всё в Мире меняется и для того, чтобы не оказаться позади телеги, надо бежать впереди неё».

– Хорошо, мой Император. Я приглашу энца Вансиса, но после того, как разрешит главный лекарь. Здоровье Императора превыше всего. Ингар, войдите!

– К вашим услугам, – ответил вошедший Ингар Симиони, намеренно не указывая, чей приказ он готов исполнить.

– Уважаемый Ингар, ответьте, состояние здоровья Императора позволяет принимать посетителей?

– Здоровье Императора в неопасности. Но первое время я рекомендую ограничиться приёмом одного посетителя в день. Через пару недель, Ваше Величество, восстановит силы и вернётся к привычному для него распорядку.

– Решено! Тогда так и поступим! – не дав Императору ответить, заговорила эну Доанна, – через месяц организуем большой приём. Обязательно пригласим дипломатов, представителей знатных семей. Хорошо бы приурочить это мероприятие с победным событием на фронте, но… Ваше Величество, думаю, вы сами определите официальный повод. А я, с вашего позволения, займусь организацией приёма. Всё должно выглядеть так, словно… не было болезни.

– Совершенно согласен с вами, эну Доанна, – поддержал Ингар.

– Тогда, мой Император, сегодня отдыхайте. Делами займётесь завтра. Тем более, необходимо известить энца Вансиса о высочайшем повелении, предстать перед Императором.

В покои вошли слуги с кувшинами тёплой воды и чистым бельём.

– Мой Император, не буду вам мешать, – гордо произнесла эну Доанна и вышла, не закрыв за собой дверь. Убедившись, что Император занят умыванием, покинул покои и Ингар. Его ждали.

– Всё прошло лучше, чем я думала. Он всё время будет таким заторможенным?

– Вводить в более сильное состояние прострации, считаю нецелесообразным, – отрезал Ингар.

– Думаю, да. Лучше, чтобы придворные видели благоверного супруга в здравом уме, чем шептались на каждом углу, что Император сошёл с ума. Сколько у меня времени?

– Не много эну Доанна. Не больше двух-трёх месяцев, но это предельный срок. Скорее всего, недель пять, может восемь. Потом резкое ухудшение.

– Мне хватит и пары недель. Главное не допускать к Императору тех, кто против меня. Но этих людей немного.

– Я позабочусь об этом.

– Не утруждайте себя, уважаемый Ингар, я уже позаботилась. Заметили, что стража возле покоев Императора другая? Не заметили, хотя, да. Вы не осведомлены о геральдических особенностях Империи. У стражника на кирасе куст шиповника окаймлён не белым кантом, а жёлтым. Этот символ указывает на принадлежность к царственной особе, но не к Императору. Да, вы правильно поняли. Мне, как главному распорядителю Совета, позволено содержать небольшой контингент стражи. Но об этом поговорим позже. Жду тебя сегодня вечером в своих покоях. Необходимо обсудить особенности приёма микстур на ночь, – с озорными нотками в голосе добавила эну Доанна и удалилась. Смотря ей в след, Ингар произнёс:

– Смерть, а не женщина!..

Императорский дворец бурлил от долгожданного известия: «Император пришёл в себя!», – шептались одни. «Император вставал с кровати и сидя за столом, изволил отобедать», – шептались другие.

Слухи о невероятном исцелении Императора быстро распространялись по дворцу и, выйдя за пределы Столицы, обрастали невероятными подробностями. Поговаривали, Император специально инсценировал свою болезнь, чтобы обдумать план предстоящей летней кампании, и мало кто обращал внимание, что до её начала долгие месяцы зимы.

Что Императору стало лучше Линесса узнала одной из последней. После разговора с эну Доанной она перестала покидать свои апартаменты, забросила прогулки и погрузилась в любимое зимнее занятие — чтение книг. По повелению супруги Императора ей из библиотеки загородной резиденции доставляли древние фолианты и современные книги с рассказами о быте заморских стран. Вспоминая завтрак с эну Доанной, Линесса понимала, что её готовят к замужеству и противиться не стала. Она стремилась прожить последние месяцы в столице, не думая о предстоящем отъезде, и по ночам, оставаясь в одиночестве, уговаривала себя: «Король Мирос не так и стар. На портрете выглядит красавцем, а его труд по истории королевства, прям история любви». Но известие о выздоровлении дядюшки вновь разожгло затухающую искорку безрассудства и она с упрямым постоянством, появлялась возле комнат Императора, ловя на себе косые взгляды придворных.

Два дня, делая вид, что прогуливается по дворцу, эну Линесса появлялась возле покоев Императора, но возле дверей постоянно толпились люди, добиваясь приёма ещё не до конца окрепшего после болезни Императора. Отчаявшись, она предприняла попытку прорваться внутрь и броситься дядюшке в ноги с просьбой не отправлять из страны, а дать возможность выбрать самой спутника жизни, но её безрассудную попытку пресекла бдительная стража. Только в этот момент она обратила внимание, что на входе стоят не гвардейцы Императора, а стража в схожем обмундировании, но жёлтый цвет — цвет принадлежности к императорской семье, ей бросился в глаза, и только эну Доанна могла его использовать в геральдических знаках. Тут эну Линесса всё поняла и разрыдалась. На неё, стоящую возле стены и тихо всхлипывающую, никто не обращал внимания. Слуги проходили мимо, а придворные бросали пренебрежительные взгляды, сокрушаясь о недостойном поведении молодой эну. Но Линессе было всё равно. Её не волновал этикет и то, что о ней подумают придворные. Пару дней назад ей передали письмо, что скоро в столицу прибудет представительство от короля Мироса и она, с большой долей уверенности осознавала, что её не оставят в покое, если не уедет вместе с ними…

– Что с вами, эну Линесса? – прозвучал незнакомый голос.

Линесса подняла опухшие от слёз глаза и не узнала стоявшего рядом