Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

как и сквозь повреждённую взрывом высотку, но вышел из-за ограды «Хилларса», с перекрёстка. Гедимин, отойдя от кратера, прошёл по «фонящей» полосе. Она заканчивалась через тридцать метров – Пучок висел над землёй где-то здесь, тут он и разомкнулся.

«Да,» - Гедимин оглянулся на шоссе, уходящее на юг. На остатках глайдеров, нетронутых мародёрами, остались следы медленно плывущего Пучка – кольца интенсивного излучения. Они пересекались, - здесь «обруч», окутав остовы глайдеров, долго висел, потом качнулся на пару метров севернее и повис уже там, облучая то, что в него попало… Тройка радиофагов высунулась из сплющенных и почерневших машин – резкое движение Гедимина потревожило их. Сармат остановился и, едва Клоа успокоились и нырнули в глайдер, тихо и плавно подался в сторону. «Тут Пучок прополз…» - Гедимин подставил чувствительную ладонь ветру, до сих пор гуляющему по сквозному шоссе. «Может, и правда, его тягой выдуло. И вон там он висел… очень недолго висел – кольцевой след совсем слабый. Что-то быстро его разорвало…»

Он оглянулся на широкую оплавленную полосу, идущую к «Хилларсу». «Да, Пучок вскрылся. Но луч сам по себе кратеров не оставляет. Он должен был попасть на что-то. На кусок ирренция.» Сармат медленно пошёл обратно к провалившемуся убежищу. «Судя по силе взрыва – на большой кусок…»

Трудно было найти точку, в которой не смешивались бы лучевые потоки от радиофагов, сквозного «следа» и собственно кратера… На растянутом над рукой «экране» из защитного поля отражалась зелёная рябь, но сканер различил в ней яркие неподвижные точки. Они влипли в расплав; часть Гедимин опознал как облучённый металл, но те, что помельче и поярче, определённо состояли из ирренция. Взрыв глубоко вколотил их в тогда ещё жидкий рилкар, радиофаги не успели выгрызть из застывшего расплава. Гедимин задумчиво щурился на приборы. «Кажется, понял. Ирренциевое устройство. Меньше твэла, больше «батарейки» бластера. ЛИЭГ?»

Образцы пришлось брать под самым прочным защитным куполом, подламывая расплав где механическим резаком, где рукой, - о применении плазмы не могло быть и речи. Кусок металла с металлофриловой обшивкой, серо-зелёный неровный расплав с вкраплениями ирренция… Клоа нервно метались над кратером, когда Гедимин под прикрытием защитного поля медленно, шаг за шагом, отходил к ограде и дальше – за перекрёсток, под прикрытие относительно «чистой» высотки. Ещё один купол, чтобы излучение не привлекло радиофагов из соседнего района – и можно было положить горячие образцы на мостовую и внимательно рассмотреть их. Нагреты они были не сильнее, чем дорожное покрытие, но фантомный ирренциевый жар просачивался сквозь перчатки. Гедимин вогнал в паз отъехавшую ипроновую пластину – видно, сместилась, пока он в спешке отламывал кусок расплава – и включил сканер. Впрочем, всё уже было ясно и без сканера, - на верхнем ярусе убежища, практически на поверхности, взорвался ЛИЭГ.

«На кой его наверх-то вытащили?!» - Гедимин оглянулся на «Хилларс», но кратер и покосившееся здание над ним закрыл угол другой высотки. Лучевой сканер «видел» в расплаве мелкие чёрные точки – брызги ипроновой фольги, остатки биозащиты. «Пучок мог прожечь ипрон? Вероятность есть, но…» - Гедимин недоверчиво покачал головой. «Эти… гуманоиды из «Хилларс-один» - они как-то глумились над ЛИЭГом. Вытащили его наверх, вскрыли защиту… Что они из него хотели сделать?»

Кусок металла, «заражённый» ЭМИА-излучением, опознать можно было с трудом – но Гедимину он упорно что-то напоминал. Сармат нехотя сдвинул ипроновую пластину на ладони, дотронулся до обломка ещё раз. «Выберусь – с головой залезу в мею!» - пообещал он себе, дочерчивая схему перед прикрытыми глазами. «Да, тяжёлый экзоскелет. Не «Рузвельт» - в них больше металла, меньше фрила. Синтетики напихали в новые, послевоенные… да, похоже, это был «Хоук». Со своим РИТЭГом. Вот почему радиофагов от его остатков не оттащишь…»

Гедимин брезгливо стряхнул облучённый металл с перчаток и выпрямился. Клоа уже кружил над улицей, то выпуская, то втягивая тонкие щупальца на треугольной морде. Сармат медленно отошёл от обломков и побрёл дальше, изредка сверяясь с дозиметром. Тут тоже было «грязно» - как и по всему Старому Городу, но пыль от взрыва в «Хилларсе» сюда не долетела.

«Одно из двух – или свой РИТЭГ у этого «Хоука» вышел из строя, и его хотели заменить, чем нашли,» - Гедимин поморщился. «Или… или они пытались собрать лучевую пушку. Мутантам на это дури хватило бы. Если у них турель работала ещё десять лет назад, и «Хоуки» были на ходу, - кого-то из технарей ещё не доели…»

В обломках глайдера зашуршало. Гедимин увидел мелькнувший бурый мех и выстрелил, не приглядываясь. Город кишел бурыми разведчиками – второй почти ушёл, но обломок фрила сбил его на полпути к трещине в мостовой. Ещё один поворот – и сармат увидел на перекрёстке горку белых, вываренных крысиных черепов. «Пограничная метка…» - он брезгливо поморщился и оглянулся туда, где остался разрушенный «Хилларс». На черепах виднелись царапины и сколы – следы лезвий и зубов, - турели у мутантов сохранились, но вот в пищу шло что ни попадя. «Теперь там тоже будут крысы. Вот Клоа доедят ирренций – и какая-то стая засядет в высотке. Или вниз полезет – часть ярусов там сложилась, но крыса протиснется. Будет ещё один рассадник. Хотя – тарконы были не лучше…»

Под луч сканера, скользящий вдоль земли, попало ещё одно чёрное, непроницаемое пятно – радиозащитный экран убежища «Хилларс-2». Гедимин, задумчиво хмыкнув, свернул к нему. Он думал о передатчике – и о стене напротив, которая заменяла в Ликкине «меченый камень». Гедимин сам не знал, зачем делал там новые и новые пометки – о росте крысиных стай, о турелях «Хилларс-1», о движении Пучка и миграциях радиофагов. Убежище было закрыто намертво и все двести лет не подавало признаков жизни, но сармату всё время казалось, что он что-то упускает…

Выйдя на стоянку перед «Хилларс-2», он остановился и ошалело мигнул. В полной тишине только скрежетал металл – серые крысы, нагнав стаю бурых разведчиков, раздирали на куски то, что осталось от рухнувшего экзоскелета. Ещё один растащили до почти неузнаваемых ошмётков, только по изгибам некоторых металлофриловых щитков можно было определить лёгкую «машину» - «Хоппер». «Хоппером» был и второй, весь во вмятинах и оплавленных пробоинах, с полуоторванной «ногой». Крысы выдирали из неё последние провода и пытались совладать с металлическим слоем обшивки. Гедимин хлестнул плазмой поверх мостовой и под затихающий предсмертный визг остановился над экзоскелетом. Всё, что осталось от пилота, утащили в первую очередь – но в кабине тут и там белели клочья отслоившейся