Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

- Шесть-семь шагов, - прикинул Гедимин. – Тафар! А в чём вы измеряете длину? Если в шагах – то как? Вы и эльфы отдельно? Рост-то разный.

Сиригн дёрнул ухом.

- Шаги, локти, пальцы. Наш, - он внезапно ухмыльнулся, - зовётся королевским. А тот, что покороче, - городским. Ну, эски и у нас как-то по-своему считали… Ага, вот и твой плот!

Он протяжно свистнул и помахал плотовщикам. Тростниковая платформа с тремя эльфами на борту подплывала к холму. Один из шестовиков уже раскручивал над головой петлю причального конца. Другой рулил, и Гедимин видел, что и руль, и шесты сделаны из светлой древесины и кости и зачем-то украшены резьбой.

- Острого глаза и верной руки мастеру-сармату, страннику степей! – крикнул рулевой. – Князь Аэннари ждёт тебя в доме Кесвакаси!

Тафар ухмыльнулся во всю пасть.

- А с чего вдруг в их доме? У Тенанкана свой есть!

Рулевой сдержанно улыбнулся.

- Кесвакаси встречали странника Хеммина в первый раз. И в этот раз ни к чему наносить им обиду. Странник Хеммин! Не опасайся, но шагай дальше от края!

«Да мне-то… Переверну я их плотик обратно, если опрокинется,» - Гедимин ступил на качнувшийся и просевший борт и тут же шагнул дальше, ближе к центру тяжести. Там он и остался, широко расставив пальцы на ненадёжной опоре. Рулевой протяжно свистнул, помахал Тафару, и два шеста оттолкнулись от дна. Тут, за холмами, было глубже – Гедимину по пояс, а в самой дельте, где стояли башни, и плавали хозяйственные постройки, - даже и по плечи…

- Ты обогнал тучи, - сказал рулевой, не оборачиваясь. В городе зевать за рулём было опасно – сами-то башни стояли просторно, а вот всё, что плавало вокруг, соединяясь в клочковатые острова… Между башнями, в паре метров над водой, были подвешены мосты, обвитые живыми вьюнками – и там, где между мостом и поверхностью места оставалось мало, свисал заслон из цветущих побегов. Гедимин видел кольцевые загоны для птиц, широкие прозрачные «шатры» для садков с летучей живностью, в стороне – пруды с плавучими «берегами» и шевелящейся временами водой. Она снова качнулась – всем массивом, встряхнув плот и едва не уронив сармата.

- Трясёт всё так же часто? – спросил Гедимин, глядя на башни. Судя по проёмам-трапециям, как оконным, так и дверным, с землетрясениями эльфы смирились и в проектах их учли. В окнах – особенно на первом, самом высоком, этаже – блестели витражи, и на стенах дрожали цветные блики. Вставлены кусочки стекла были не в свинец, а в прорезные костяные планки, - и сармат видел, какие на всех стыках припуски на смещение. «Охота же им было так возиться…» - Гедимин едва заметно качнул головой.

Рулевой шевельнул плечом.

- Земля неспокойна. Озеро Нари, - он кивнул на восток, - хочет стать морем. А море движется к нему. Ты видел ледяную стену на севере – она всё так же высока?

Гедимин мигнул.

- Ледник тает, - признал он. – Значит, вы заметили повышение уровня моря…

- Мы живём в воде, - усмехнулся микана. – Трудно не заметить…

Он замолчал и тут же засвистел парусной лодке, проходящей мимо. На ней не было плетёной каюты, только невысокий навес, под которым лежала груда пёстрых мешочков. Гедимин машинально отметил эластичность материала и отсутствие швов – и только потом признал набитые чем-то сыпучим «шкурки» летающих медуз.

- Что это? – спросил он по-эльфийски. Рулевой едва заметно вздрогнул.

- А ты времени зря не терял, странник Хеммин… - дальше он произнёс одно непонятное слово. – Соль. Морские солевары тоже обогнали тучи и вернулись с добычей.

Гедимин повторил непонятное короткое слово про себя. «Скажу его кимеям. Надеюсь, это «соль», а не местное ругательство. Хотя – они мне тоже пригодятся.»

- Вы построили солеварни? – он покосился на длинную «стену» причала, заслоняющую морской берег. «Если где они и есть – точно не в дельте Фирана. Где-то поодаль, куда пресную воду не сносит.»

- Два года – срок короткий, но не два мгновения, - отозвался эльф, направляя плот мимо очередной башни, «обросшей» плавучими островками. Такой же наплавной массив маячил впереди, но его как раз тащили в разные стороны, освобождая фарватер. С площадки вокруг башни уже призывно улюлюкали и свистели. «Мешки из медуз,» - повторил Гедимин про себя. «Спросить про мешки из медуз. И про стеклодувов. Здесь трудно сосредоточиться. Из-за излучения?..»

Излучение, и правда, что-то делало с мозгом. То, что князь Аэннари коснулся его нагрудника, было частью приветственного ритуала – и Гедимин должен был коснуться в ответ… что заставило его, сармата с отличным зрением и нормальной координацией движений, искать этот нагрудник над макушкой эльфа? «Ну, хоть в лицо его не ткнул,» - помрачневший Гедимин опустил руку, очень осторожно касаясь «панциря» из прорезных и гравированных пластин с цветными камешками. Никто будто не заметил промаха – даже сам Аэннари.

- А ты верен слову, древний странник Хеммин, - заговорил он, едва ритуал закончился. – Даже если это дорого тебе обходится. Мы надеемся, что и твоих сородичей боги наделили тем же даром – или проклятием. Реки уже знают о народе Ксолата – корабль Эммадехконы из дома Нармаадех недавно вернулся с их дарами. Княгиня Энакаси в пути – и она узнает, есть ли для них исцеление. Сарматская чума для нас неуязвима, но Живой Металл всё изменяет.

Он замолчал, склонив голову. Гедимин пытался промигаться. Кроме смутной радости за «Ксолат», в мозгу мелькнуло, что длинное имя «кораблевладельца» он где-то уже слышал. Но тут в небе громыхнуло, и туча запечатала последний просвет, погрузив город в полумрак. Зашуршала, складываясь, занавесь из тростника, - она висела в дверном проёме, в арке из отшлифованных каменных блоков, подогнанных до миллиметра. Гедимин знал, что местным больше не из чего делать двери – не из камня же и не из керамики! – но всё равно старался не смотреть, так нелепо оно выглядело…

- Заходи, странник Хеммин, - оглянулся на пороге знакомый микана. Всех остальных уже незаметно «втянуло» в башню. Сармат пригнулся, думая, что пройдёт под аркой и сядет на пол.

За его спиной тихо прошелестела занавесь – и тут же зашуршала под струями ливня. Гедимин выпрямился во весь рост и быстро огляделся.

Пол широкого многоугольного зала был застелен слоями циновок. Потолок выгибался множеством