Пепельная Пустошь: Новая земля - Токацин

думал Гедимин, стараясь не шевелиться на «крепком плоту», огибающем плавучие острова. Под водой и над ней скользили тени – какие-то морские твари, крупнее и панцирных рыб, и «трилобитов», поднялись в реку, а сверху их – или кого-то ещё – выслеживали «птерозавры». С утра они летали невысоко, и Гедимин косился на эльфов – как те доказали летучим хищникам свою несъедобность?

- Не бойся полуденных драконов, - сказал, не оборачиваясь, рулевой. – Ни нас, ни наш скот они не видят. Тебя не увидят тем более – ты гость Фиранканы.

«Драконы?» - Гедимин взглянул на пролетающего над башней «птерозавра». «Так назывались крейсера Саргона. Какая-то тварь из «мартышечьих» сказок… как и эльфы. Интересно, в этих сказках она выглядит именно так?»

Они огибали скопление плотов вокруг очередной башни, когда Гедимин загляделся на странное сооружение на небольшой платформе. Кто-то сделал из тростника десяток длинных толстых «пластин», свернул их так, чтобы оставался узкий проём, поставил вертикально впритык друг к другу и накрыл общим навесом с широким козырьком. У открытых «дверей» сармат увидел тусклый блеск засохшей слизи и какие-то длинные нити, растрёпанные ветром. В другой проём удалось заглянуть – там на плетёных полках висели густо налепленные гроздья «медузьей» икры, коконы, обёрнутые жгучими щупальцами. Ни самих канзис, ни их останков рядом не было – видимо, хозяйственные микана всё забрали на непромокаемые мешки.

«Одомашнить летучих медуз,» - Гедимин тяжело качнул головой. «Специально у себя разводить эту… ксенофауну. Жаль, Хродмар этого не видит. И другие ликвидаторы тоже. Интересно, что сказали бы? И что скажут на станциях, когда выберутся? Может, нам у эльфов придётся перенимать опыт…»

Когда «медузье гнездо» скрылось за другим строением, Гедимин посмотрел вперёд – и ошалело мигнул. На равном удалении ото всех башен лежала на понтонах передвижная сарматская лаборатория. Иллюминаторы из ипронового рилкара горели ярким жёлтым огнём. На бронированных серо-стальных стенах дрожали серебристые блики. Гедимин зажмурился, вновь открыл глаза, - лаборатория, «вынырнувшая» из погибшего мира, никуда не делась, и плот «шёл» прямо к ней.

«Плавучая… неповреждённая… да откуда местным её взять?!» - он схватился за неэкранированное запястье и с хрустом вогнал пластины ипрона в пазы. Галлюцинация исчезла. На якоре покачивался обычный плетёный остров – высокая платформа из тростника, сверху, впритык, два шалаша – один с плотными стенками, другой – почти прозрачный, с символической, из тонких циновок, уложенных внахлёст, крышей.

- Так-то лучше, - буркнул Гедимин, угрюмо щурясь на «лабораторию». Эльфы уже причаливали – и в этот раз рулевой обернулся. Пару секунд он выжидающе смотрел на Гедимина, потом спросил на чистом «сарматском» с тягучим акцентом:

- Дом Уэнкельви утратил твоё доверие?

- Когда работаешь – надо видеть, с чем, - отозвался Гедимин, глядя в светло-зелёные глаза. Теперь стало заметно, что сармат и эльф по росту сильно отличаются – и что обоим для зрительного контакта приходится прилагать усилия. Не изменились только плот и каменные башни над затопленной дельтой.

- Ты прав, - рулевой чуть опустил веки, но не смигнул и взгляд не отвёл. – Мы лишь хотели, чтоб тебе работалось спокойнее.

«Спокойнее, уран и торий…» - Гедимин стиснул зубы. «Лабораторная» платформа уже колыхалась под широко расставленными пальцами. На её край лучше было не вставать, да и центральные части слегка проседали, выдавая швы между соединёнными плотиками. Под навес «тёмного» строения можно было войти, не пригибаясь. В углу, под светильником на костяном штативе, стоял низенький столик, рядом была постелена шкура-сидение. Все стены сплошь были заняты подвесными плетёными коробами со множеством откидных крышек по бокам. Пришитые сверху полоски-«стикеры» из выделанной кожи, исчерченные миканскими значками, Гедимин прочитать не смог – буквы он знал, а вот слова – нет.

- Тут вещи, вещества и инструменты, всё, с чем захочешь работать, - эльф остановился у короба, поставленного на пол. – Возьми котелок из глины, или из меди, или из серебра, или из камня, - тебе виднее, какой тут годится.

Он отодвинул камни, прижимающие к полу нижний край «двери»-циновки. Проход был высокий, но узкий, только-только пройти боком.

- Шагай вниз! – предупредил эльф, спрыгнувший с высокого порога в «пристройку», просвечивающую насквозь. В солнечный день тут даже светильник был ни к чему – Гедимин «с порога» видел всё до самой дальней стены. И двуслойный котелок-охладитель, и крючки для инструментов, и скамью (или длинный стол?) на резных ножках, и – на ножках же – глиняный короб с надвинутой крышкой. В боку проделали отверстие для кованой дверцы с костяной ручкой – и со смотровым окошком, закрытым пластиной стекла. За пластиной светилось что-то красное. Над отверстием в крышке дрожал нагретый воздух. Циновки прямо над коробом были убраны – только поэтому и не обуглились. Гедимин посмотрел на проседающий под ногами, насквозь мокрый пол, - в «помещении для опытов» настил был однослойным, вода притекала сюда естественным путём, просачиваясь через разбухшие связки тростника. «Противопожарные меры, м-мать моя колба,» - сармат невольно поёжился. «А… кузницы тут устроены так же?»

- Ты мастер Лучей – с печью управишься, - эльф уже стоял на сухой платформе. – После полудня дом Уэнкельви пришлёт ящерицу с едой. Не забывай отдыхать, мастер-сармат. Тут, в коробе, есть шкуры для мягкого ложа. Да направят боги твою руку!

Плот даже не качнулся, когда микана шагнул на борт своего «корабля». Гедимин проводил взглядом отплывающую платформу, покосился под ноги – поверхность под ним заметно проседала – и расставил пальцы пошире. «Лаборатория так уж лаборатория. На Равнине мы хотя бы «сидели» на твёрдой опоре!.. Ладно. Собирай мозги в кучу. Сперва посмотрим, что тебе тут оставили.»

Дозиметр показал, что всё вокруг выдаёт уверенные триста милликьюгенов – а некоторые полки «фонят» сильнее, чем глиняный «горн» в затопленной комнате. Гедимин отметил, что подписи к особо «светящимся» корзинам подчёркнуты жирной зелёной полосой, и криво ухмыльнулся. Цветовых выделений и значков, непохожих на символы «миканиена», было много; сармат насчитал четырнадцать разновидностей, и некоторые выглядели подозрительно знакомо. «Раскладка по стихиям,» - он тяжело вздохнул. «А я ничего из этого бреда не запомнил. Сюда бы Вепуата – он как-то освоился. А я нет. Что там они несли про стихии в рилкаре?..»

Оставив реактивы в покое, он сунулся к инструментам, быстро опознал в двуслойных глиняных ёмкостях пароварку и термостат, удивился, что на полках сложены наборы из разных материалов – серебряный нож и щипцы с серебряной мешалкой, черпаком и набором «кювет» и