Газлайтер - Григорий Володин

* * *

Аэродром Невинска оживлён, словно встрепенувшийся улей. Мы с жёнами, вассалами, Дубным, Змейкой, Настей и учителями жён садимся на борт.

Золотой будет следовать за нами. Ему полезны такие упражнения, да и зрелище он создаёт незабываемое. Кстати о зрелище…

Я открываю канал связи и связываюсь с капитаном воздушного судна:

— Снизьте скорость при приближении к столице. Дождёмся Золотого.

— Сделаем, господин.

Пока самолёт набирает высоту и плавно разворачивается в сторону столицы, я выглядываю в иллюминатор. Прозрачное стекло даёт отличный вид на золотистую чешую нашего воздушного сопровождающего. Его силуэт мелькает вдали, и через несколько минут массивная фигура дракона вырисовывается на фоне голубого неба.

— Хочешь пофорсить, Дань, — смекает Лена.

— Круто. Жители Первопрестольной заценят, — поддерживает Светка.

Ровно через час «Ладога» снижает скорость, и вскоре Золотой легко пристроился рядом, словно бы следуя за нашим курсом.

Когда мы начинаем спускаться, внизу вырисовываются толпы людей. Они указывают на нас пальцами, кто-то взволнованно машет руками, явно не зная, что делать от восторга. Фотографии, видео — всё это будет разлетаться по новостям. Мы привлекли внимание всей Москвы, как и планировалось.

Приземление проходит плавно, шасси мягко касается взлётной полосы. Выходим на свежий московский воздух, и едва я ступаю на бетон, тут же слышу рёв. Золотой, приземлившийся чуть поодаль, складывает крылья и, издав низкий гортанный звук, ступает вперёд. Его когти врезаются в покрытие полосы, оставляя глубокие следы.

«Добро пожаловать в Москву, желточешуйчатый»— с лёгкой усмешкой говорю по мыслеречи.

Золотой рыкнул устало. Ну да, утомился столько лететь.

* * *

В усадьбе нас встречают… кто бы сомневался, мама и Степан. Родители приехали раньше, чем я думал. Приветствие проходит тепло и сердечно, но без лишнего воленния, словно я просто вернулся домой после обычного дня.

— Данила, ты опять похудел! — восклицает мама, сразу же окидывая меня недовольным взглядом. — Да и красавицы твои тоже! Ты что, их только гоняешь⁈ Совсем не кормишь⁈ Немедленно к столу! Откормить вас всех надо!

— Хах, «гоняешь»! — ржет отчим. — Ну и слово ты подобрала, Ирушка.

— Я вообще-то имела в виду, тренировки! — возмущается мама. — Степан, посмотри: какие они все поджарые! Ужас!

На мой субъективный взгляд сочность у моих жен никуда не делась, а наоборот благодаря кулинарным изыскам Лакомки, все девушки стали только фигуристее, с выпуклостями в определенных местах.

Мама ведёт нас в столовую, где уже ждёт огромный стол, ломящийся от угощений. Свежие ватрушки, мёд, душистый чай, блины, пирожки — традиционный русский стол, полный тепла и любви. Я уже давно привык к её тактике. В любом случае: что бы ни происходило в мире, мама всегда накормит и согреет.

Лакомка с Камилой мигом перехватывают инициативу и обсуждают декор, организацию бала, список гостей и меню. Их тихие разговоры наполняют комнату лёгким оживлением, и я, расслабившись, смотрю на всю эту семейную суету.

— Мы всё устроим, мама Ира, — уверяет Лакомка. — Не волнуйся на счет бала. Предоставьте это нам. Да, мелиндо?

— Я в этом даже не фомневаюфь, — отвечаю с набитым ртом. Уфф, вкусные мамины ватрушки.

Всё вроде бы спокойно, вот только… эта расслабленность не должна меня убаюкивать. Бал — это мелочи. А вот визит к Горнорудовым… вот это уже серьёзно. Проглатываю кусок и перевожу взгляд на рыжую барышню.

— Настя, пожалуйста, собирайся, — говорю. — Проведаем твою матушку.

Посмотрим, что Жанна Валерьевна скажет на мою новость. Я решился на один шаг. Сможет ли телепатка меня переиграть? Увидим.

Московская усадьба Горнорудовых почти не изменилась. Массивные колонны, мраморные ступени, идеально подстриженные кустарники. Всё, как положено.

Мы с Настей входим внутрь, в прохладные полутёмные коридоры, и, пройдя через несколько просторных залов, наконец оказываемся в гостиной. Просторная комната, залитая мягким светом, с полированными до блеска столами и старинными портретами на стенах. В воздухе витает тонкий аромат хвои и терпких духов.

— Кто пришел, гляньте-ка, — раздается недовольный мужской голос

В гостиную заходит не кто иной, как барон Павел Горнорудов.

— Здравствуйте, Павел Тимофеевич, — приветствую я, вежливо кивнув.

— Данила Степанович, — отзывается он, голос звучит сухо и напряжённо. — Я приехал забрать свою дочь.

Ситуация накаляется мгновенно. Его взгляд падает на Настю, которая стоит рядом со мной. Он даже не пытается скрыть свои чувства. Ноздри раздуваются, а пальцы сжимаются в кулаки.

— Почему ты стоишь так близко с чужим мужчиной? — резко одёргивает он дочь. — И что это за кольцо у тебя на пальце?

Настя испуганно переводит взгляд на меня, но я не тороплюсь отвечать. Позволяю его ярости немного повариться в собственном соку. Пусть наберёт обороты.

— Это подарок, — наконец спокойно отвечаю я, заметив, как барон впивается глазами в сверкающее колечко на её руке.

В комнате на мгновение повисает напряжённая тишина. Настя удивлённо моргает, краснея и теряя уверенность.

«Данила, но ты же говорил, что дал кольцо на время моего гостевания…для моей защиты!» — по мыслеречи восклицает она, и в этот момент я мягко касаюсь её разума, передавая мысленное сообщение: «Планы изменились».

— Подарок? — Павел прищуривается, глаза сверкают холодные огнем. — Бриллианты? Кольцо? По какому такому поводу?

Я делаю шаг вперёд, слегка закрыв плечом Настю.

— Я не говорил Насте, по какому поводу, — тихо говорю я, выдерживая его взгляд. — Ибо сначала должен был спросить разрешения ее родителей.

Его брови взлетают вверх, но не от удивления, а от ярости, которая медленно поднимается к поверхности. Он всё понял. Руки дрожат, пальцы сжаты в кулаки, и я вижу, как его мышцы напрягаются под сюртуком.

— Что вы имеете в виду? — произносит он, медленно, почти угрожающе.

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Я прошу руки вашей дочери.

Настя резко поворачивает голову ко мне, её глаза расширяются от удивления.

— Правда?!! Даня, это правда?!! — восклицает она, голос звенит от восторга.

Но прежде чем я успеваю ответить, раздаётся взрыв ярости.

— ЧТО⁈ — орёт Павел, его лицо заливается красным, а мышцы на шее вздуваются от гнева. — НЕТ! НИКОГДА! ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП!

— ДА! ДА! МЫ СОГЛАСНЫ! — вопреки словам барона из коридора раздаётся ещё один голос, громкий и решительный. Конечно, он принадлежит Жанне Валерьевне.— СОГЛАСНЫ!

Сама баронесса уже появилась на пороге с поднятой головой и возбужденным блеском в хитрых глазах.

Лицо Павла искажается, его гнев