Газлайтер - Григорий Володин

Серафим сжимает челюсть, вздыхает.

— И всё же, — продолжаю я. — Без сильного сюзерена вам будет трудно. И этот выбор придётся сделать рано или поздно. Я предлагаю вам возможность. Часть ваших людей станет работать в моих главных резиденциях. Это даст им опыт, связи и, конечно, защиту.

Серафим качает головой, словно борется с внутренним голосом. Этот старый лис до последнего цепляется за остатки независимости своего рода. Но головой он понимает: этот путь в никуда.

— Но всё же, так ли это необходимо? — медленно произносит он. — Мы могли бы продолжить работать на вас в том же статусе, что и раньше. Без вассальных обязательств.

Я улыбаюсь. Разумеется, он будет пытаться. Упрямый старик.

— Серафим Григорьевич, вы сами всё знаете. Одни контракты — это ненадёжная основа. Мои вассалы получают не просто деньги, но и безопасность от травли больших столичных хищников. Кроме того, я не могу позволить себе держать вокруг просто наёмников. Я работаю с людьми, которым доверяю и на которых могу положиться. Вы же не хотите, чтобы ваш род был просто временной тенью?

Серафим сжимает подлокотники кресла.

— Мы… — он бросает взгляд на Катю, стоящую чуть поодаль. Она тихо наблюдает, не вмешиваясь. — Мы… да, не хотим, — наконец, уступает он, голос слегка дрожит. — Вы примете нас в вассалы?

— А вот это уже здравое решение, — киваю я, довольный. — Всё, что потребуется — это немного времени и пара формальностей. Но в первую очередь, несколько ваших лучших телепатов должны будут перебраться в одну из моих резиденций.

Он замирает, переваривая мои слова, а затем медленно кивает.

— Главное, чтобы наш род жил и здравствовал.

— Конечно, никто на вас не пойдет родовой войной. Если же это случится, — усмехаюсь, — ваши обидчики сильно пожалеют.

Серафим кивает.

— Пожалуй, мне пора, — встаю. — Хорошо посидели, надо повторить как-нибудь. Насчет вассальной клятвы — примите после бала у меня в усадьбе. Вам, кстати, должны были прислать приглашение.

Старик остается в гостиной, а до выхода меня провожает Катя.

— Данила… — нерешительно произносит бывшая одногруппница, встав у двери. — Спасибо.

Я только ухмыляюсь в ответ и, едва заметно прищурившись, добавляю:

— Ну и не забудьте с Игорьком Стяжковым позвать меня на свадьбу. Он ведь мой лучший друг, хехе.

— Даня! — шипит она, нервно озираясь по сторонам. — Что ты такое говоришь⁈ У нас… у нас даже не было об этом разговора! Мы просто гуляли… ну, тайно. Потому что мы были невассальные.

Я лишь улыбаюсь шире.

— Теперь всё изменится, — подмигиваю ей, а Катька краснеет. Хех, такая смешная.

Возвращаюсь домой и почти сразу же оказываюсь в уютной обстановке, пропитанной тёплыми ароматами свежей выпечки. Мама, заметив моё появление, тут же начинает размахивать половником и что-то шептать себе под нос о «худющем сыне». Поневоле усаживаюсь за стол, не успев даже рот открыть. А жены носятся вокруг, всё подготавливают к балу. В итоге Лакомка запрягла всех, одной Камилы оказалось маловато.

Но дела не ждут. Закончив уничтожение маминого кулинарного арсенала, я откладываю вилку и, вежливо откланявшись, направляюсь в свою старинную родовую усадьбу. Прогулка по ней всегда действует на меня успокаивающе. Далеко в Астральные карманы заходить не хочу — нет времени. Да и рановато пересекать всё внешнее кольцо. Но, кстати, всё-таки очищаю пару Карманов от неслабых зверюшек. Одну даже добавляю в Легион. Теперь вот могу изрыгать кислотное облако, нафига, правда? Ну пускай, зато Кислунчик выглядит как лягушка. Может, станет подружкой жабуну Жору, хех.

«Ква!»

Утром встаю без проблем. Выспался на удивление хорошо. Жёны, вымотанные подготовкой и предстоящими хлопотами, свалились на кровати, как подкошенные, и даже не пикнули, когда я их пытался переложить поудобнее. Уф, кайф. Весь вечер был моим.

На следующий день всё завертелось. Бал в родовой усадьбе — событие грандиозное. Приехало дофигище кортежей. Хорошо, что мы заранее подсуетились расширить забор и закатить дополнительную стоянку прямо в лесу. Слышать, как мои слуги отдуваются, загоняя асфальтовые катки в чащу, — это, конечно, отдельное удовольствие. Но что поделаешь? Первопрестольной нужно произвести впечатление, и плевать, если для этого придётся прокладывать личные трассы через болота.

Бароны, графы, князья — все тут, каждый с важным видом и не менее важными жёнами.

Правда, некоторые особо «любимые» гости, как всегда, задерживаются. Морозовы, Горнорудовы и Красный Влад ещё не прибыли, но это даже к лучшему — меньше суеты на первых парах.

А вот мои жёны уже здесь и сияют как настоящие звезды. Каждая выглядит настолько ослепительно, что слуги еле сдерживаются, чтобы не замирать в благоговении, едва те проходят мимо. Ну а вассалы и вовсе под стать — строгие смокинги, галстуки, выправка, словно на параде. Гереса, наша бесстрашная богатырша, щеголяет роскошным платьем. Крепкие руки обнажены, но сейчас она больше похожа на олимпийскую богиню, чем на полевого командира.

Чернобус тоже занял своё место. Он с налётом торжественной важности сидит на специальном карнизе — этакий наблюдатель с высоты, гордо расправив крылья. Его жены-вороны расположились рядом.

Но, как и следовало ожидать, не обошлось без провокаций. В таком сборище, да без мелких пакостей? Да бросьте!

Первая сцена разворачивается, когда к Гересе вдруг подлетает какая-то жеманная дама в вызывающе ярком платье.

— Ой, как неловко! — картинно вскрикивает она, невзначай выливая бокал красного вина на корсет Гересы. Улыбка у неё на лице — такая наглая, что хочется бросить в неё чем-то потяжелее. — Простите, я вас… испачкала?

Но Гереса даже глазом не моргнула. Ткань корсета, обработанная специальным лосьоном Лакомки, не впитывает жидкости. Вино стекает по поверхности, не оставляя и следа. Ещё пара движений тряпочкой — и всё чисто, будто ничего и не было. А вот лицо дамочки вытягивается так, что можно смело идти на гончарный конкурс.

— Всё в порядке, — холодно отвечает Гереса, аккуратно подчищая последние капли. — Но вам, сударыня, стоит быть осторожнее в будущем. Платья — такая капризная вещь. Иногда одна мелочь, и они рвутся в самый неподходящий момент. — Её улыбка — ледяной оскал, и дама, мгновенно побледнев, что-то лепечет в ответ и поспешно ретируется.

Ну вот и молодец, Гереса. Научилась держать себя в обществе. Раньше бы, не задумываясь, вмазала той по лицу, а сейчас — словесный тычок, и эффект даже лучше.