"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 - Александра Шервинская

бриз, ведь в каждом из нас горит изначальная искра. В любом, от червя до бога и архидемона, разница лишь в её размере, цвете и силе сияния. Но как направить этот поток? Как подчинить его себе? Думаю, что в тот момент, когда разумному это удаётся, на свете появляется новый Творец. Но… можно приблизиться к этому состоянию… И тогда… Впрочем, скоро ты сама увидишь. Для каждого это состояние индивидуально, и я смог найти своё.

– Музыка, не так ли? – всё же Уртир знала меня очень хорошо.

– Не только. Сочетание строгих законов, ритуалов, естественных физических явлений и да… музыки. Но довольно разговоров. Мы пришли.

Бывшая центральная площадь Крокуса почти не пострадала и выглядела прилично, если не считать пары тысяч обгоревших костяков.

– Огонь: Письмена, – волевое усилие, и на километр окрест раскидывается сложная вязь символов, попутно очищая площадь от тел и испаряя стоящие с краю здания. Подобное светопреставление не осталось незамеченным, тем более ночью. Парившие в небесах драконы устремились к подготавливаемому месту. Хорошо, следующий шаг. – Тёмные искусства: Тяжесть Гор, – переиначенное через школу Тьмы заклинание Гравитации. Сил я не жалел, а потому подлетающих ящеров просто вбивает в землю, чуть-чуть подправить их полёт, чтобы приземление состоялось в нужном месте, было несложно. Восемь ящеров. Хм… Я надеялся на десяток, но… пойдёт. – Уртир, что бы ни случилось, не выходи за пределы защитного круга, – передаю своей ведьме спящую Люси. Драконы хрипят и силятся подняться, но ритуал уже начался и держит крепко, да и на переломанных крыльях и лапах особо не подёргаешься. Пора. Призываю из пространственного кармана запечатанную адамантиевую колбу. Плод моих исследований и разработок по части убиения Акнологии. Вершина моих возможностей как биолога и генетика.

Иногда оружие может быть слишком эффективным. Ну что же… начнём. Включаю зачарованный плеер и… перерезаю себе вены.

***

Там же. Вид со стороны.

Абсолютная, нереальная тишина опустилась на иссечённую магическим огнём площадь. Мир замер, предчувствуя что-то нехорошее. Но миг прошёл, и по замершему миру ударила музыка, если жуткую какофонию звуков можно было так назвать, а стоящее в центре магического узора существо запело жутким, пробирающим до глубины нутра голосом.

Пришла чума из мрака проклятых высот,

На сонный мир она обрушилась кроваво,

И жизням всем людским пришёл печальный срок.

Во славу Мрака всё, и Смерти всё во славу!

Взмах рукой, и брызги чёрной крови пробивают головы пленённых драконов. Вот только двигаться убитые не перестали…

Пришла чума, и мир в агонии погряз,

Забылся в боли он, и болью был разрушен,

И чья-то кровь в пыли струится, словно грязь,

И только шёпот, словно гноем, льётся в душу…

Впусти суть Смерти в свою кровь,

Узри могущество и силу.

Бессмертие – не будет сном,

Жизнь не закончится могилой.

Умри и встань навек живой,

Прими проклятие как почесть,

И потечёт по венам гной,

И станет кровь чернее ночи.

Начинает испаряться драконья плоть, поднимаясь к небесам чёрной тучей. Собирается ливень, а взметнувшийся ветер с бешеной, нереальной скоростью гонит тучи дальше… за горизонт.

Пришла чума, спустившись с неба, словно дождь,

В кровавых игрищах мир позабыл про смелость,

И трупный смрад живых отталкивает прочь

Во славу Смерти – для немёртвых нет пределов.

К голосу стоящего в центре ритуала демона добавляются ещё восемь. Костяки драконов, убитых, но всё ещё живых, присоединились к погребальной песне по этому миру.

Пришла чума, затмив собой весь белый свет,

Все сны живых лишь кошмарами наполнив,

И ясный разум – стал не более чем бред,

И только шёпот разливается по крови…

Впусти суть Смерти в свою кровь,

Узри могущество и силу.

Бессмертие – не будет сном,

Жизнь не закончится могилой.

Умри и встань навек живой,

Прими проклятие как почесть,

И потечёт по венам гной,

И станет кровь чернее ночи.

Пришла чума из Мрака проклятых глубин,

И яркий жизни свет был смят ей и раздавлен.

Отныне в смерти весь наш мир навек един,

Во славу Мрака Смертью этот мир был сплавлен.

Пришла чума, нарывами смыв кожу с лиц,

Под светом звёзд в мир принеся Мрака заразу.

И всюду только трупы, и людей, и птиц,

И только шёпот волной тёмной бьётся в разум…

Голос начал затихать. Невесомым прахом упали на камни площади истлевшие костяки драконов. Лишь на самой грани слышимости, улавливаемый даже не телом, а чем-то более тонким, ещё слышался шепот.

Впусти суть Смерти в свою кровь,

Узри могущество и силу.

Бессмертие – не будет сном,

Жизнь не закончится могилой.

Умри и встань навек живой,

Прими проклятие как почесть,

И потечёт по венам гной,

И станет кровь чернее ночи…[30]

Повинуясь жуткой мелодии, мир умирал, содрогаясь в агонии. Немногочисленные выжившие люди падали замертво, стоило лишь чёрным тучам пронестись над их головами. Трава и деревья осыпались прахом или растекались зловонными лужами. Рухнул с небес и забился в конвульсиях могучий чёрный дракон – даже всей его мощи, сопоставимой с божественной, не хватало, чтобы защититься от заразы, рождённой из его собственной крови. Где-то далеко безумный чёрный маг поднял глаза к укутанным во мрак небесам и улыбнулся разлагающимися губами. После стольких лет и неудач его мечта всё-таки осуществилась: свою смерть он встречал с радостью и улыбкой, как долгожданного друга…

И снова Сефирот.

Я опустил поднятые в завершающем жесте руки. Порезы затянулись, а тело переполняла сила. Потраченные на ритуал запасы маны стремительно восполнились – умирающий мир разливал эманации боли и смерти в таких количествах, что тот пресловутый демон, подчинивший альтернативного Роуга, с самых низов отожрался бы до Советника минут за пять. Состояние, тем не менее, было у меня весьма паршивым. Жертва уже принесена, и процесс начался, я чувствовал изменения в своей сути, маленькие, незначительные, но вот к чему они приведут…