Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— Давление стабилизировалось, — тут же доложил Артем. — Сто десять на семьдесят. Плазма пошла.

— Во дает мой двуногий! Из лазерного пистолета их! Пиу-пиу! — с восторгом пропищал Фырк. — Показал старику, как надо работать!

Первый кризис был преодолен. Мы выиграли время. Но это была лишь битва за плацдарм. Основное сражение было еще впереди.

Прошло два часа с момента первого разреза — два часа непрерывной, изматывающей борьбы с кровотечением и тщательной подготовки плацдарма.

Теперь печеночная артерия была полностью выделена из окружающих тканей. Передо мной, на дне раны, лежал тонкий, пульсирующий в такт сердцу сосуд диаметром не более четырех миллиметров.

Его стенки были синюшными, напряженными и бугристыми. Внутри сидел наш враг. Момент истины.

Вся предыдущая работа — диагностика, остановка кровотечения — была лишь прелюдией. Основное действие начиналось сейчас.

Одно неверное движение — и мы получим либо неконтролируемое кровотечение, либо необратимый тромбоз. Право на ошибку отсутствовало.

— Подкатываем микроскоп, — скомандовал я.

Операционная сестра и Артем подкатили к столу массивный операционный микроскоп — гордость ЛОР-отделения, выпрошенный нами на время операции.

Я склонился к окулярам. Настроил межзрачковое расстояние — шестьдесят восемь миллиметров. Сфокусировался.

При двадцатикратном увеличении стенка сосуда предстала передо мной, как поверхность чужой, враждебной планеты — каждая неровность, каждая извилина была видна в мельчайших деталях.

— Сосудистые турникеты, проксимальнее и дистальнее, — отдал я следующую команду.

Турникеты пережмут артерию до и после зоны интереса. Это даст нам «сухое» операционное поле, но запустит таймер.

Киселев, работая теперь как безупречный ассистент, аккуратно подвел под артерию тонкие резиновые полоски и мягко затянул их, пережимая кровоток. Пульсация сосуда прекратилась.

— Засекаем время, — сказал я, не отрываясь от окуляров. — У нас максимум двадцать минут тепловой ишемии печени.

— Время пошло, — ровным голосом подтвердил Артем.

— Артем, снижай давление до восьмидесяти систолического. Управляемая гипотония, — скомандовал я.

— Начинаю инфузию нитропруссида натрия. Титрую по эффекту, — тут же отозвал реаниматолог.

Пока Артем возился с капельницей, я протянул руку.

— Микроскальпель.

Сестра вложила мне в пальцы ювелирный инструмент с лезвием размером всего в три миллиметра. Разрез должен быть идеальным. Продольный, по передней стенке. Длина — ровно восемь миллиметров. Недостаточная длина не позволит извлечь паразита. Избыточная — ослабит стенку и критически затруднит ушивание.

Под микроскопом я навел кончик лезвия на синюшную стенку артерии. Глубокий вдох. Задержка дыхания. Плавное, контролируемое движение.

Стенка артерии послушно разошлась. Из просвета показалась темная, почти черная, густая кровь — застойная, лишенная кислорода. И там, в глубине, медленно извиваясь в этой темной крови, был…

Он!

Паразит. Около сантиметра отвратительной, плоской, листовидной плоти, покрытой блестящей слизью. На его брюшной стороне я отчетливо видел две мощные присоски, которыми он цеплялся за внутреннюю стенку сосуда.

— Фу, мерзость какая! — с отвращением пискнул Фырк, который устроился на моем плече и тоже заглядывал в окуляр. — Как большая, слизкая пиявка!

— Микропинцет Дебейки, — произнес я, протягивая руку.

Марина Сергеевна подала мне длинный, двадцатисантиметровый инструмент с тонкими, как иглы, браншами, специально созданными, чтобы держать, но не повреждать нежные ткани сосудов.

Главное — не раздавить его.

Если его тело будет повреждено, в кровоток попадет огромное количество антигенов, что вызовет анафилактический шок, который мы уже не купируем.

Захват должен быть мягким, но твердым. Взять его за головной конец, чуть ниже ротовой присоски.

Я осторожно ввел кончики пинцета в разрез.

На мониторе, куда выводилось изображение с микроскопа, все затаив дыхание следили за медленным танцем двух тонких стальных лепестков. Миллиметр за миллиметром я приближался к извивающемуся телу.

Еще чуть-чуть…

Но как только холодные кончики пинцета коснулись его слизистого тела, существо отреагировало с невероятной скоростью. Оно резко сократилось, как сжатая пружина, и метнулось вглубь артерии, в сторону ворот печени, мгновенно скрывшись из виду.

— Черт! — не сдержался я. — Он уходит!

— Что происходит? — встревоженно спросил Киселев, который видел на мониторе лишь то, как кончик моего пинцета ткнулся в пустоту.

— Он реагирует на металл! Чувствует прикосновение!

Он разумен. Или, по крайней мере, обладает сложнейшими рефлексами. Он воспринимает инструмент как угрозу.

Вторая попытка.

Я попробовал зайти с другой стороны, подцепить его за хвостовой конец, пока он снова медленно выползал к разрезу. Бесполезно.

Паразит был покрыт толстым слоем плотной слизи, скользкий как кусок мыла. Пинцет просто соскальзывал. И при каждом новом прикосновении он снова уходил все глубже в сосуд.

— Пять минут ишемии прошло, — ровным голосом напомнил Артем.

Время уходило. Механический захват был неэффективен. Еще пара таких неудачных попыток — и придется прерваться, восстановить кровоток, дав ему время закрепиться еще глубже. Нужно было менять тактику. Кардинально.

— Двуногий! — запрыгал на моем плече Фырк. — Он же как угорь! Ты его так снаружи никогда не поймаешь!

Снаружи не поймаешь… Значит… Мысль была безумной, невозможной, противоречащей всем канонам хирургии. Но она была единственной.

Глава 10

Если нельзя захватить его снаружи, нужно заставить его двигаться изнутри. Выгнать. Как зверя из норы. Но чем? У меня нет инструментов, которые могли бы проникнуть в артерию за ним.

Но у меня есть инструмент, который может проникнуть куда угодно.

— Фырк, — мысленно позвал я. — Мне нужна твоя помощь. Срочно.

— Какая еще помощь? Я же сказал, он скользкий!

— Ты полезешь внутрь артерии.

— ЧТО⁈ — его мысленный вопль был оглушительным. — Ты спятил⁈ В эту слизь⁈ К этой мерзкой твари⁈ Ни за что!

Слушай внимательно, — мой мысленный голос был холодным, как сталь. — Ты нематериальный, можешь пройти сквозь стенку сосуда. Твоя задача — загнать паразита прямо в мой пинцет. Как пастух загоняет упрямую овцу в загон.

Фырк на секунду замолчал, осмысливая план.

— Это же… это же гениально! — наконец выдал он. — Операция «Загонщик»! Я буду твоим секретным, нематериальным хирургическим инструментом!

— Именно. Я сейчас введу пинцет в разрез и раскрою бранши максимально широко. Создам ловушку. Твоя задача — ударить паразита сзади, заставить его двигаться вперед, ко мне.

— Понял! Ныряю!

Для всех присутствующих в операционной я просто замер на несколько секунд, держа раскрытый пинцет внутри артерии.

— Разумовский, что ты делаешь? — нетерпеливо спросил Киселев. — Время идет!

— Жду подходящего момента, — спокойно ответил я.

Но внутри артерии в этот момент разворачивалась невидимая битва. Фырк без труда просочился сквозь стенку сосуда.