Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

что эта техника связана с множеством секретов других кланов: Нара, Яманака, Узумаки. Откуда ты её достал, внук? Если твоё объяснение всех перспектив этой техники правда, то это сделает наш клан ещё сильнее…

— Хех, — черноволосый бугай под два метра ростом и с мышцами, словно канаты, которые были видны через сетчатую чакропроводящую футболку, усмехнулся. — Это секрет, старик. Миссия удалась на славу, откуда взял эту технику — не могу рассказать. И не думай, что я вру, с этой техникой любое обучение будет проходить во много раз быстрее. Только вот я думаю, нам не стоит распространять эту технику.

— Но почему? Такие возможности…

— Она слишком опасна. Перегрузка от воспоминаний клонов может сильно навредить нашему мозгу. А врачей, что смогут вылечить травму мозга, я ещё не знаю. Даже ты не сможешь вылечить, если кто-то станет овощем от того, что создал сотню клонов. Всё же опасность техники слишком велика, чтобы свободно её распространять. Оставим пока её секретом, хорошо? Узумаки слишком импульсивны и не смогут удержаться, а убивать своих соклановцев я не горю желанием.

— Раз ты так решил, внук, я тебя поддержу. Техника твоя, тебе и решать.

---

Путешествие к месту назначения миссии с самого начала давало мне понять, что оно будет не из лёгких. Вступив на земли страны Ветра, я ощутил все прелести пустынного климата, которые обрушились на меня, как ветер на спичечный домик. Жара, барханы, иллюзии, что вдалеке казались городами, песчаная буря — и всё это в один день. Шиноби хоть и могли отгородиться чакрой от перепадов температур, и в холодном, и в жарком климате было довольно комфортно. Но чакра не бесконечна, и особый режим регулировки чакры для комфортного состояния невозможно держать сутки напролёт. Благо я не был обделён чакрой и мог бы целую неделю пребывать в хороших для себя условиях, но мне нужно было лишь переждать солнечный день. Под ночь наступал холод, и я с радостью засыпал в прохладной атмосфере завывающего ветра, который не прекращался. Луна освещала всё вокруг, а печати давали чувство безопасности. Скрытый ото всех, я уснул.

За день, как вступил в страну Ветра, я преодолел довольно скромное расстояние, учитывая свою скорость до этого, но пески давали понять, что мне здесь не рады.

Всякая ядовитая живность под влиянием чакры мутировала, и теперь приходилось следить своими скромными сенсорными возможностями под ногами и крутить головой. Барханы скрывали многое, и, когда на следующий день меня атаковали во время остановки, застали врасплох.

Дротики с ядом, которые летели спереди, я схватил пальцами — благо Шаринган слишком силён в этом плане, и застать меня врасплох трудно, — но то, что из-под песка вылетят ещё одни дротики, я не ожидал. Какой-то механизм, не слишком сложный, но действенный. Четвёрка укрытых под накидками шиноби вылезла из-под песка, думая, что их атака сработала. Яд, который должен был усыпить, судя по краткому ощущению сонливости, не сработал. Благо моё сопротивление было слишком высоким для такого дрянного состава. Знали бы вы, на кого полезли. Как я устал от битв, кто бы знал.

Шаринган закрутился в моих глазах, и мои противники упали в песок. Ох-х, теперь ещё и допрашивать, чего полезли. Хорошо хоть не успели убиться об меня, а то на рефлексах я бы приложил разрезом. Хоть и не хотелось с кем-то встречаться, узнать из их голов о ситуации в ближайших землях стоило.

Разбудив одного из балахонщиков, я одёрнул коричнево-белую ткань, что укрывала лицо одного из атакующих. Оказалась девочка-подросток. М-да-а, ей бы в школе учиться да видео с танцами снимать, а не жить в пустыне и выживать, убивая всяких залётных. Не дав ей ничего сказать, я затянул её в иллюзию.

Окайо Мирао, девочка без семьи и клана, впрочем, как и все её друзья. Группа малолетних шиноби-сирот давно собралась вместе и промышляла грабежами. В основном атаковали одиноких путников, боясь задеть клановых, что ходили здесь группами. Обычно не убивали своих жертв, а усыпляли. Но всё это не важно. Что происходит вокруг?

Гендзюцу, которому обучила меня мать, позволяло шерстить память, словно книгу, но, чтобы найти что-то нужное, надо было стимулировать сознание. Так-так, вот это.

Кланы забурлили. Окайо не знала причин, но патрулей и всяких групп стало слишком много, вот они и решились атаковать меня, рискуя. Давно не ели, даже денег не было, чтобы купить что-то. Шиноби хоть и крепче обычных людей, но нам всё же нужно есть. Атаковали они одиноких путников, что были чужаками, не боявшимися песков, или одиночек, что забрели туда, куда не стоило.

Им уже попалась одна группа клановых, что чуть не поймала их, но они смогли скрыться, когда те схлестнулись с другой такой же группой. Странные дела происходят, я погляжу. В предыдущие мои выходы в эту страну тут было довольно спокойно. Клановые грызлись, как и везде, но не в таких масштабах, как сейчас. Что это? Большой передел власти или что-то иное?

И все группы почему-то двигаются в ту же сторону, что и мне нужно. Это, бесспорно, связано, но причина до конца не ясна. Ладно.

Выйдя из сознания девочки с тяжёлой судьбой, я окружил их барьерами, которые скроют их примерно на час. Оставив послание с деньгами и набором печатей на все случаи жизни, я отбыл своей дорогой. Через час эта четвёрка очнётся и увидит печати, что помогут им выжить в ближайшее время. Надеюсь, они послушают моих советов из послания и уйдут из этой страны — границы были не так далеко. Мне было их жаль, как детей, но миссию отменить нельзя. Взять детей с собой было бы убийством. Я дал им шанс, стерев из воспоминаний своё лицо и отдав немного денег. Теперь их судьба в их руках.

Если выживут, поймут всю ценность жизни, что есть в их руках, если нет — то нет.

---

На следующий день я встретил несколько групп, что бились и шли в сторону Роурана. Благо скрываться с каждым годом удавалось всё лучше, а печати, созданные совместными усилиями со стариком, давали возможность без крови и боёв пройти через кордоны клановых, что сцепились, словно ради какого-то сокровища. Хотелось выцепить кого-нибудь из групп, но, если выбью одну группу, другие сразу почувствуют постороннего. Они не убивали друг друга, что было странно, а я