Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Кают-компания «Светлячка» была спроектирована для комфорта во время долгих вахт: мягкие кресла, регулируемые столы и панорамные экраны, ныне тусклые, показывающие лишь звездную пустоту и курсор на приближающемся Тигардене. Сейчас же она напоминала склеп. Воздух был густым, спертым, пропитанным запахом немытого тела, пота и страха — запахом четырнадцати месяцев непрерывного бодрствования, усугубленным тремя годами незримого груза «Сигма-Омега». Тишину нарушали негромкий гул ВКН-1, скрип кожаных кресел и нервное покашливание. Экипаж сидел, разбившись на островки по блокам или психологической близости, но объединенный одним — избеганием взглядов. Руки сжимали подлокотники, пальцы барабанили по столам, взгляды уставились в пустоту или в собственные колени. На большом экране горела схема системы Тигардена, пересеченная новой траекторией «Светлячка» — не плавной дугой, а рваной линией, петляющей между значками планет-гигантов и впивающейся, как окровавленная игла, в желтый круг звезды Тигарден-Альфа.

Дверь раздвинулась с тихим шипением. Появление Звягинцева, Ван дер Вегта и Такахаши мгновенно приковало все взгляды. Капитан прошел к центральному месту, его шаги были мерными, тяжелыми. Он не садился. Фигура Звягинцева, в черной униформе, казалась выше и уже в этом давящем пространстве. Лицо было все той же серой маской, но напряжение в скулах выдавало невероятное усилие контроля. Ван дер Вегт занял место у экрана, его пальцы нервно перебирали планшет. Такахаши остался чуть в стороне, возле двери, его спокойный, аналитический взгляд медленно скользил по лицам собравшихся, как сканер, оценивающий уровень угрозы.

— Экипаж, — голос капитана прозвучал низко, хрипловато, но с металлической твердостью, перекрывая гул и тишину. — Шесть месяцев до системы Тигардена. Время начинать торможение. — он сделал паузу, давая словам осесть. — Наша цель неизменна: подтвердить или опровергнуть данные артефакта, оценить угрозу, собрать данные и доставить их на Землю. Любой ценой. — он мотнул головой в сторону экрана. — Но цена возросла. Маневры у «Сигма-Омега» три года назад и последующие коррекции курса истощили резервы ВКН-1 сильнее расчетных. Стандартный профиль торможения невозможен. Главный инженер доложит новую схему. Лукас, прошу.

Звягинцев шагнул назад, уступив место Ван дер Вегту. Тот встал, подошел к экрану. Его лицо было бледным под неярким светом, но выражение — профессионально собранным. Он активировал планшет. Траектория на экране заиграла цифрами, графиками, диаграммами расхода топлива, окрашенными в тревожные желтые и красные сектора.

— Коллеги, — начал Ван дер Вегт, его голос звучал ровно, методично, как на техническом брифинге, но в нем не было обычной флегматичной уверенности. — Проблема в высокоуглеродной смеси для стабилизации вакуумных инверсий ВКН-1. Ее осталось на 18% ниже критического минимума для запланированного мягкого торможения. — он ткнул пальцем в зловещий красный клин диаграммы. — Альтернативы, не ведущие к фатальной нехватке топлива до достижения хоть какой-нибудь точки пополнения в системе Тигардена, отсутствуют. — главный инженер переключил изображение. На экране появились две траектории: старая — плавная дуга, новая — та самая рваная петля. — Стандартный профиль отменен. Применяем Профиль «Баланс».

Он увеличил новую траекторию.

— Фаза первая: Сброс скорости до 0.1с серией импульсов ВКН-1. Длительность: 124 земных дня. Ожидаемая постоянная нагрузка на экипаж через компенсаторы инерции: 0.75G. Ощущаемые перегрузки составят примерно 0.8G.

Ван дер Вегт сделал микро-паузу, словно давая вникнуть. На лицах мелькнуло понимание — почти три месяца под постоянным ощущением лишнего веса, давления на грудь, тяжести в конечностях.

— Фаза вторая: Гравитационные маневры для дальнейшего сброса скорости и коррекции курса. —он указал на первую зону. — Тигарден-f. Нуптуноподобная каменистая планета. Глубокий заход в его гравитационный колодец. Риск: мощные радиационные пояса. Далее, — указал на следующую зону. — Тигарден-d. Планета класса Суперземля. Менее глубокий, но критичный для финального вывода. И, наконец, — его палец медленно, неумолимо двинулся к желтому кругу. — Тигарден-Альфа. Звезда. Маневр аэродинамического торможения в верхних слоях ее короны. — на экране запустилась симуляция: «Светлячок», крошечная черная стрела, ныряла в бушующее море золотисто-красной плазмы, его контур искажался жаром. — Пиковые температуры до 1.5 миллионов Кельвинов. Экстремальная радиация. Риск мощных магнитных бурь, потери связи, повреждения сенсоров и внешних систем. Пиковые нагрузки на корпус: 2.5G. На экипаж через компенсаторы: 0.75G (ощущаемые ~0.8G). Общее время маневра «Баланс»: 140 дней.

Тишина стала абсолютной. Даже гул ВКН-1 казался приглушенным. Потом раздался резкий, горький смешок. Алексей Карпов откинулся в кресле, его циничная ухмылка была кривой.

— Лукас, боже упаси, — его голос громко прозвучал в тишине. — Только не говори, что тормозить будем об звезду? В лоб, по-русски? Как тараном в стену?

Несколько нервных, сдавленных смешков прокатились по залу. Ван дер Вегт повернулся к Карпову. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах вспыхнул холодный огонек. Он не стал искать поддержки у капитана. Его ответ прозвучал четко, как удар молотка по наковальне:

— Да, Алексей. Ты в целом прав. Гравитационный маневр с аэродинамическим торможением в короне Тигардена-Альфа — единственный эффективный метод сбросить оставшуюся скорость с минимальным расходом топлива ВКН-1. Ключевой этап профиля «Баланс». Без него мы не остановимся.

Карпов вскочил с кресла, как ужаленный. Его лицо, обычно одутловатое от вечного недосыпа, побагровело. Он ткнул пальцем в экран, в пылающую симуляцию звезды, его голос сорвался на крик, полный ярости и животного страха:

— Да, блять! За что нам это⁈ Чтоб нас сплющило, как тот проклятый корабль на «Сигме»⁈ Чтоб стерли в пыль⁈ 140 дней трястись как холодец, а потом — прыжок в адское пекло⁈ Это не план, это — самоубийство!

Взрыв. Словно бомба разорвалась в кают-компании. Гул сменился хаосом звуков:

Амара Туре вцепилась в подлокотники кресла, костяшки пальцев побелели, глаза широко раскрыты, устремлены в симуляцию пламени — полный ступор. Ее дыхание стало частым, поверхностным. Виктория Келлер вскочила рядом с Карповым, ее лицо, обычно холодное, исказил спазм ярости и презрения. Она не кричала, но ее голос прорезал гам, как лезвие:

— Это безумие, инженер! Вы подписываете нам смертный приговор своей некомпетентностью!

Прия Вадхва побледнела, ее глаза лихорадочно бегали по графику температур.

— Корпус! «Ночь Тени» не рассчитана на продолжительное воздействие таких температур! Это же деградация материалов на молекулярном уровне!

Девика Рао зашептала что-то, уткнувшись лицом в ладони, ее пальцы дрожали, чертя невидимые узоры на столешнице. Раджав Десаи лихорадочно что-то считал на планшете, его губы шевелились беззвучно — кислород, вода, нагрузка на рециклеры…

Общий гул страха, гнева, недоверия нарастал, угрожая захлестнуть комнату. Люди вскакивали, жестикулировали, кричали друг на друга и в пустоту. Тень Сигма-Омега — образ сплющенного корабля — витала над всеми.

БАМ!

Звягинцев