Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

под несформированные фрагменты куда крепче прежнего сделались. И эффект этот со временем не ослабнет, если медитациями пренебрегать не станешь. — Он прищёлкнул пальцами. — Да, вот ещё что! Отступать теперь от нашей схемы абриса категорически не рекомендую. Категорически, понял? Ты вчера на какое-то время по возможностям с аспирантами сравнялся, а за всё в этой жизни приходится платить.

— Аж с самими аспирантами сравнялся! — глумливо протянул я. — Эка невидаль!

— Зря язвишь! — укорил меня Ночемир. — Видел, как я вчера жахнул? А всё почему?

Я кисло глянул на него и процитировал неоднократно слышанное ранее:

— Талант — это не только и не столько мера энергии, сколько пороговое значение, после которого количество переходит в качество. Любой аспирант способен, одномоментно задействовав талант небесной силы, на миг сравняться в мощи с архимагом. На колу мочало, начинай сначала…

— Побольше уважения!

— Ой-ой-ой! Да парни тоже вчера отлично отожгли! На троих такой щит выставили, что его сразу несколько отродий пробить не смогли. И это — в астрале!

Ночемир скривился как от зубной боли.

— Олухи Царя небесного! — ругнулся он. — Учишь их, учишь… На троих, ха! Да если б они не разделились… — Но завершать фразу аспирант не стал, мрачно глянул на меня и вздохнул: — Ты ещё здесь?

Я будто между делом сунул руку в карман к стальному вместилищу порчи и перевёл разговор на другую тему.

— Слушай, а сильно сложно вырастить небесную жемчужину нужного аспекта?

— В смысле?

— Как обычные жемчужины появляются, знаешь? Там песчинка в раковину попадает, вот и нарастает на неё перламутр. Допустим, место силы — это раковина и у меня есть такая вот песчинка…

— Твоё зачарованное ядро? — догадался Ночемир. — Хочешь получить кровавую жемчужину? И на кой?

— Не кровавую, а фиолетовую с уходом в черноту, — указал я пальцем на свой глаз. — Принять её, сразу и преломление пройти.

Аспирант фыркнул.

— Ну ты дал! — Он покачал головой. — Нет, мыслишь в верном направлении, и даже технически это всё не слишком сложно провернуть, ибо проклятия прилипчивей некуда, вот только где ты сыщешь бесхозное место силы? Это во внутренних землях небесные омуты — обычное дело, у нас-то они все наперечёт! А даже если отыщешь какую лужу, так жемчужина до таланта лет пять расти будет! Готов ждать?

Я к столь долгому ожиданию готов не был и всё же буркнул:

— А есть другие варианты?

Ночемир отмахнулся.

— Если при деньгах, к тебе с предложениями очередь выстроится. Главное, с шарлатаном каким не свяжись. Всё, иди! И больше в такую рань не появляйся!

— А дом когда отдадите?

— Во второй половине дня. Этим профессор заниматься будет, у меня полномочий нет. Давай-давай-давай!

Ну я и пошёл. Позавтракал в кофейне, переоделся и даже чуток помедитировал, после чего отправился в расположение братии. Никаких занятий в университете у меня сегодня не было, но обещал расплатиться магистр Любор, а ещё хотелось проверить свой новый аркан, вот и пошёл расталкивать похмельных парней.

Свежим и бодрым из всех оказался один только Кабан — оглядев товарищей, он не удержался и хохотнул:

— Жениться вам, братцы, надо!

Волот хлебнул травяного отвара и буркнул:

— Посмотрим на тебя, как дети пойдут!

— Тю-ю! — выдал в ответ Кабан. — Там, главное, первое время продержаться, а дальше те, кто подрос, мелюзгой заниматься станут!

— А Дарьян где? — уточнил я, оглядевшись и не заметив книжника. — На занятия уже утопал?

— Может, и утопал, — пожал плечами Кочан. — Только дома он не ночевал.

— Похоже, сладилось всё же с дворяночкой! — предположил Ёрш, левый глаз которого полностью восстановился, пусть и оставался до сих пор налит кровью.

— Да нет вроде, — зевнув, качнул головой Огнич. — Поди, в библиотеках своих ночует! — Он присмотрелся к босяку и спросил: — Как глаз?

— Видит, — заулыбался Ёрш и провёл пальцем по едва заметной ниточке шрама. — А нормально меня так располосовало!

— Ничего больше не отчекрыжили? — с подначкой подмигнул ему фургонщик, но тут же усмехнулся. — А, нет! Девочки бы о таком точно проболтались!

— Ты-то чего в такую рань встал? — удивился я.

— Так деньги же! — напомнил Огнич. — Когда с нами рассчитаются?

— С утра и рассчитаются, — ответил я. — Но как с долями быть? Все ж в деле поучаствовали!

— Не-не-не! — возмутился Огнич. — Ничего переигрывать не станем! Уговор был по четыре доли дать тем, кто демона живьём захватит!

— Это да, — кивнул Кочан. — Но мы ж тоже не в трюме отсиживались. Нам тогда по две доли причитается!

— А мне три! — подал голос Волот.

— А мне тогда сколько, — проворчал я, — если я двух отродий захватил?

— Второго за полцены приняли! — напомнил Вьюн. — Всего пять долей получается.

Огнич скривился.

— Такое чувство, что меня нагрели!

Босяк подошёл к фургонщику и обнял его за плечи.

— Да там четыре тысячи на всех — плюнуть и растереть! Вот особняк — другое дело!

Огнич высвободился и скрестил на груди руки.

— Ты живые деньги с имуществом не путай! И что — особняк? Какая нам в нём доля причитается?

Парни уставились на меня.

— Серый, мы ж еле отбились, пока ты там чудище потрошил, — за всех высказался Кочан. — Кабану, вон, пузо проткнули…

Догада при этих словах так руками и всплеснула.

— Как — проткнули⁈

— Несильно, — хохотнул Кабан. — Ты ночью дырки видела? Нет? Ну и вот!

— Пойдём-ка покажешь!

Здоровяк заухмылялся.

— Покажу, конечно, только кой-чего другое! Не впуклое, а выпуклое!

Ну а Кочан развил свою мысль:

— Не могу сказать, Серый, что половины тебе много. Просто половины всем остальным мало. Было жарко!

Раньше бы я точно возмутился и полез в бутылку, но у меня и счёт в банке был немаленький, и высказывание отца Бедного о вреде жадности вспомнилось. Да и видел уже, как сорвавшие свой первый куш ватаги разбегались. И хорошо, если всего лишь разбегались! Опять же — был разговор о пересмотре долей, вот и вздохнул.

— Хорошо! Мне четыре доли, Волоту две, остальным по одной.

Аспирант озадаченно нахмурился.

— А почему мне две, а не три?

—