Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

свободных комнат. Первым делом я сосредоточился на своём новом аркане, благо все необходимые для сотворения магической цепи приказы уже знал. В основу всего поставил артефакт, затем начал вливать в заклинание небесную силу, и меж пальцев заструились-зазвенели отливавшие тёмным пурпуром звенья.

Замах!

Венчал цепь крюк с шипом как на пожарных баграх, им-то я в плиту зачарованной стали и запулил. Сыпанули искры, отдача перетряхнула всего с головы до ног, и эта отдача была совсем не та, к которой можно приноровиться и тем самым укрепить дух. Внутри всё так и задрожало, расшатывая узлы и растягивая меридианы, лишая стабильности ядро.

Вот же ж!

Кое-как погасив драные вибрации, я поймал состояние внутреннего равновесия, после чего развеял нисколько не пострадавшую от удара цепь и сотворил её заново, дополнительно включив в схему приказ гашения отдачи. Ударил и удовлетворённо кивнул: уже лучше.

Лучше — да. Только всё равно не то. Всех достоинств — чрезвычайная прочность.

Ну а я ожидал от этого аркана большего и решил во что бы то ни стало это самое «большее» из него выжать. Поколебался немного, выбирая между кровавой рукой и крыльями ночи, и в итоге включил в новую вариацию схемы последний из своих аргументов. Раскрутил цепь чёрной стали, заставив крюк с гулом рассекать воздух, метнул его в плиту и сразу отдёрнул, чтобы врезать с другого направления и под совсем иным углом.

Искры!

Аркан ощущался чем-то вроде продолжения руки, им получалось выделывать такие трюки, на которые даже близко был не способен мой кровавый гарпун, но имелся у него и несомненный недостаток. Заклинание получалось столь целостным, что сколько ни пытался, так и не смог изменить его с помощью малой печати воздаяния. Бить и оплетать — да, накладывать порчу и отравлять — нет. Досадно.

Но зато теперь я без особого труда царапал зачарованную сталь!

Утомившись, отправил в бронеплиту с десяток дистанционных заклинаний: кровавую искру, созданный на её основе стальной дротик и несколько разновидностей серпов, а под конец выложился на полную, ударив буром. Потом шумно выдохнул и расплылся в довольной улыбке, поскольку Дана и Ночемир оказались совершенно правы, и огненный ихор и впрямь заметно усилил мой абрис — теперь чары летели чуточку быстрее и получались малость прочней.

Происходило это, разумеется, отнюдь не само по себе — просто сейчас я оказался способен вкладывать в них чуть больше энергии. На выходе меня даже предупредили о том, что если продолжу в том же духе, то вскорости придётся задействовать активную защиту или раскошеливаться на ремонт учебных пособий.

От этого словосочетания внутренне так и передёрнуло, но я виду не подал, отшутился и ушёл в раздевалку, а уже там сообразил, что не оценил изменения, случившиеся после прожига дополнительных меридианов с моими крыльями, но возвращаться на тренировочную площадку, конечно же, не стал и отправился в читальный зал. Позанимался там с книгами, затем в компании Борича, Звонимира, Гродана и Бахаря отправился обедать, но уж лучше бы в одиночестве перекусил, поскольку пришлось рассказывать студентам о вчерашней вылазке в астрал.

— Магистр всех отродий сразу под нож пустил, — посетовал Борич. — В анатомический театр только одного обгорелого привезли. И то его старшекурсники препарировать будут, нам только рожки да ножки останутся!

— Нету у кровавых летунов рогов! — поправил приятеля рыжий Гродан.

— Я образно! Не цепляйся к словам.

— Вот ляпнешь такое при магистре, он тебя сразу с курсов отчислит.

— Иди ты!

Засиживаться в подвальчике мы не стали, перекусили и поднялись на улицу. Моросил серый осенний дождик, да и по утрам уже до ледка на лужах подмораживало, так что о занятиях математикой в парке у главного корпуса не могло быть и речи, а ютиться на подоконниках в коридоре мне нисколько не хотелось, вот я и предложил Гродану пойти ко мне.

— Делать больше нечего — туда-сюда ходить! — возмутился рыжий студент.

— А есть разве? — вроде как удивился я.

Гродан развёл руками и признал:

— Уел!

Успевший за обедом пропустить пару кружек пива Бахарь аж прищёлкнул пальцами.

— Точно!

Мы уставились на него, и тот напомнил:

— Чердак же! Задёшево! Ну? Проводите?

И проводили, а чего нет-то? Бахарь остался на первом этаже торговаться с домовладельцем, а мы с Гроданом поднялись ко мне. Рыжий студент огляделся, посмотрел в окно и поинтересовался:

— Дорого дерут?

— Сейчас немало, да. Вот пока на чердаке жил, гроши выходили.

— На чердаке зимой холодно. Да и с Бахарем соседствовать — железная печень нужна. В кабаке с ним гульнуть — милое дело, но жить…

Гродан передёрнул плечами, и я полюбопытствовал:

— А он на кого вообще учился?

— Звездочёт он недоделанный, — подсказал студент и плюхнул на стол учебник. — Давай, время пошло!

Я озадаченно хмыкнул. Звездочёт?

Интересно. Весьма и весьма.

Распрощавшись через час со студентом, сам я тоже в комнате задерживаться не стал. Сунул руку в карман и машинально погладил чуть тёплое вместилище порчи, с прищуром глянул на особняк Сурьмы, после чего вновь натянул кожаный плащ, нахлобучил на голову картуз и вышел на улицу.

— Эй, покоритель астрала! — тут же гаркнули откуда-то сверху. — Заходи новоселье обмыть!

Я задрал голову и обнаружил, что из чердачного окошка выглядывает Бахарь.

— Обязательно! — отозвался я, не собираясь своего обещания выполнять. — Попозже загляну!

Перво-наперво наведался в магазин готового платья и подобрал там под свой пиджак жилетку с карманом для часов — сунул в него шарик из зачарованной стали, и сразу как-то малость спокойней стало: теперь точно не выпадет!

Дальше отправился принимать наше новое приобретение, но застал на заднем дворе стиснутого соседними зданиями трёхэтажного особняка одного только нервно вышагивавшего из стороны в сторону Дарьяна.

— Ты чего как тигр в клетке мечешься? — поинтересовался я у товарища.

— Агний! — коротко выдохнул книжник и столь же лаконично пояснил: — Бесит!

— Чего хочет?

— А чего он может хотеть? Денег, конечно! — зло выдал Дарьян. — Насели на меня с Агной: займи да займи, всё сторицей вернётся. А не надо мне сторицей когда-нибудь потом, мне сейчас деньги нужны!

— На возвышение?

— Угу, — подтвердил книжник и кивнул в сторону приоткрытых ворот. — Волот идёт!

Подошёл аспирант в распахнутом пальто поверх пошитой по фигуре сюртучной пары и надраенных до блеска лакированных туфлях, поприветствовал нас, приподняв над головой низкий цилиндр.

— Смотрю,